Стеклянные дома
Шрифт:
Но карта и прозрачные пленки имели большое преимущество перед компьютером, который можно взломать. А когда они хранились по отдельности, никто не мог разгадать их скрытый смысл.
И это было крайне важно.
– Вот последняя информация, – сказала Мадлен Туссен. – Наш информатор с островов Мадлен сообщает, что груз прибыл два дня назад на борту судна из Китая.
– Два дня назад? – переспросил один из агентов. – Почему потребовалось столько времени на получение информации?
– Еще хорошо, что мы ее вообще получили, –
Она провела фломастером синюю линию от островов Мадлен к заливу Святого Лаврентия.
– Нам известно сколько? – спросил Бовуар.
– Восемьдесят килограммов.
Они молча посмотрели на нее.
– Это фентанил? – спросила Изабель Лакост.
– Oui.
Туссен подняла фломастер. Синий для фентанила.
Все переглянулись. Восемьдесят килограммов.
Самая крупная поставка в Северной Америке. Почти в два раза больше обычного. Определенно самая крупная из тех, о которых им известно.
Картели наглели с каждым днем.
А почему нет? Ведь им никто особо и не мешал.
Все находившиеся в зале повернулись к старшему суперинтенданту Гамашу, который смотрел на крохотную группу островов. Они словно покачивались в морской воде между Гаспе и Ньюфаундлендом. Красивее места не найдешь. Или идеальнее места для наркотрафика.
Земля, обдуваемая ветрами, изолированная, почти необитаемая. И в то же время на торговом пути грузовых судов со всего мира.
Это были ворота Квебека. Канады. Что-то вроде задней двери. Вращающейся двери. Обделенной вниманием властей, которые наблюдали за главными портами, воздушными и морскими.
Но маленькие, невыразимо прекрасные острова Мадлен были оптимальным вариантом.
А оттуда?
Гамаш охватил взглядом четкие линии, проведенные фломастерами разного цвета. Они начинались в разных концах Квебека, но шли в одном направлении.
К границе. La fronti`ere.
К Соединенным Штатам.
Почти все линии, все цвета сливались и проходили через маленькую деревню, даже не отмеченную на карте. Гамашу пришлось обозначить ее.
Три Сосны.
Теперь она исчезла под цветными линиями, идущими к границе.
Наркотики текли в Штаты через эту дыру в границе, а назад через нее текли деньги.
Тонны кокаина, метамфетаминов, героина пересекали здесь границу. На протяжении многих лет.
Когда Гамаш встал во главе Квебекской полиции и оценил масштабы проблемы с наркотиками в самом Квебеке и за его пределами, он понял кое-что еще. Только часть грузов могла перемещаться по традиционным маршрутам.
Как же проходило остальное?
Арман Гамаш, новый старший суперинтендант Квебекской полиции, собрал несколько команд, чтобы выявить наркотики, изготовляемые в самом Квебеке и импортируемые, потребляемые здесь или предназначенные для более емкого рынка.
Он организовал ряд команд. В них вошли
Если наркотики сходились в одной точке, то и информация тоже.
Она поступала к старшему суперинтенданту Гамашу.
Готовился решительный удар. Не серия мелких уколов, а сильный, быстрый, эффективный удар. В самое сердце.
По прошествии почти года тщательных расследований появились линии на прозрачных пленках. Они пересекались. Переплетались. Так была выявлена система.
Но старший суперинтендант Гамаш бездействовал.
Невзирая на уговоры старших офицеров, Арман Гамаш выжидал. Терпел удары критики от отдельных людей, профессионалов, политиков, общества и коллег, которые видели только рост преступности и бездействие со стороны Квебекской полиции.
Наконец команда нашла то, что искала. Человека, стоявшего во главе всего этого.
Прорыв произошел благодаря сотрудничеству, разведке, мужеству агентов, работавших под прикрытием, и информаторов.
И появлению темной фигуры на исхлестанном дождем деревенском лугу.
Хотя немногие знали, что это и есть поворотный момент, а Гамаш делал все возможное, чтобы сохранить это в тайне.
Офицеры смотрели на старшего суперинтенданта Гамаша. Ждали, когда он скажет что-нибудь. Скажет, что делать.
Суперинтендант Туссен опустила ярко-синий фломастер и провела на пленке линию от гавани на островах Мадлен через кривую полуострова Гаспе. Фломастер скрипел, неторопливо двигаясь вдоль реки Святого Лаврентия. Наконец повернул вглубь континента. И вниз, вниз.
Пока синяя линия не уперлась в границу.
Здесь Туссен остановилась.
Она взглянула на Гамаша, который глядел на карту. На эту линию.
Потом он поднял голову и посмотрел поверх очков. На стену. И на схему, висевшую на ней.
Это была карта другого рода. На ней были показаны не потоки наркотиков, денег и насилия, а распределение власти.
К схеме прилагались фотографии. Полицейские фотографии анфас и в профиль, большинство – снимки, сделанные с большим увеличением.
На них были изображены мужчины и женщины, занятые своими делами. Внешне вполне нормальные. Но только внешне. Кожа, натянутая на пустой барабан.
А наверху, где сходились все линии, оставался темный силуэт. Без фотографии.
Без лица. Без выражения. Не совсем человек.
Арман Гамаш знал, кто это. Мог поместить туда фотографию. Но предпочитал не делать этого. На всякий случай. Он несколько мгновений смотрел на темное пустое изображение, потом перевел взгляд на суперинтенданта Туссен. И кивнул.