Стэл
Шрифт:
Когда пришло время прогулки, Анри под ручки с Аллой и Александрой, а я со Стеллой на спине выперлись на Патриарший и устроили фотосессию.
Я вызвонил Трофа, и в его машине мы всю ночь мотылялись по Москве. Уже под утро Анри и Алла вышли у Метрополя, где был заказан специальный номер.
Мы со Стеллой заметили, что Троф не отрывает от Александры глаз, и сделали так, что он повёз её домой.
Мне снился незнакомый город, в котором я занимался чем-то вроде строительства. Это было какое-то планирование , и я лично касался стройматериалов.
Заканчивался сон тем, что наш со Стеллой двадцатилетний сын, стоя на карнизе второго этажа в костюме автогонщика, заявил, что они с мамой подают на меня в суд.
В ужасе я проснулся. Стелла спала, положив руку мне на грудь. Прекрасная изящная кисть свисала в изломе. Я закрыл глаза.
Следующий сон был еще несуразней. Живой Дзен-Грегори пришел в клуб и приблизился к нам со Стеллой. Он был с окровавленным глазом. Что-то долго говорил Стелле. Потом вышел из клуба. Стоя на другом берегу реки, петушился на меня и кричал Стелле: "Стэл, даю тебе последний шанс уйти от этого ублюдка!" Я бросился в реку и поплыл к Грегори, чтобы надавать ему, когда вода начала превращаться в виноградные бубочки. Я еще вовсю работал руками-лопастями, когда понял, что воды нет.
– Какой активный! – услышал я смех Стэл, которая подносила гроздь винограда к губам.
– То есть никакой реки не было, – сказал я внятно.
– О-о, какая прелесть! Значит никакой реки не было? Потрясающе! – смеялась Стэл.
Через полчаса после моего пробуждения приехали Александра и Троф.
– Я рад, что у Трофа будет такая, как ты. Мне кажется, он счастлив! – тихо говорил я Александре, пока мы завозились с кофе.
– Он очень импозантен, – говорила Александра.
– Кайф просто! Я очень ценю Трофа. Мы все очень ценим Трофа, а вскоре, уверен, и ты тоже начнешь очень ценить его! – взволнованно шептал я, и мы несли сэндвичи и кофе в гостиную.
– Горы сэндвичей! – сказал Трофим.
– Червячка заморить! – смеялась Александра.
Я пел ‘That Was Me’. Это было данью прошлому. Прежнему лицу. Все аплодировали. Потом мы вместе пели песни, которые шли уже к новой био.
Александра все больше приближала Трофа, и к середине вечера, он уже делал многие вещи, которые делает мужчина, в которого поверили: заказывал по телефону цветы, шампанское, звонил клиентам и говорил, что его не будет недели две, покупал билеты для них с Александрой на выставку медицинского оборудования в Сан-Франциско… На него приятно было смотреть, и заметив, что мы любуемся им, от смущения, Троф важничал еще больше и смешнее. Стелла периодически подходила к нему, ворошила ему волосы и говорила: «Эх, горе ты мое!» В этом фрагменте Александра касалась того же места на голове Трофа, где только что была рука Стеллы и будто проверяла что там такое. Троф же крутил головой, не понимая действия ни той, ни другой. Я кивал ему, мол, правильно себя ведешь, и он выпячивал губы в ответ, мол, видишь как…
Глава VIII
После
Марусе было по фигу, что у меня другое лицо. Она сразу узнала меня и вновь устраивала на меня сафари, что привнесло в мою жизнь долгожданный релакс.
Втроем, мы составляли команду с довольно однообразными событиями. Но события были крайне приятны, поэтому можно оценить их, как позитивный, человеколюбивый и большого сердца опыт. Когда Маруся отдыхала, к ней лезли мы со Стеллой. Случись Стелле взгрустнуть, мы с Марусей не давали покоя. Я подвергался нападениям Стеллы в паре с Марусей чаще всего. Но терпел, чтобы оправдать присутствие Маруси.
– Надо бы мне работу другую поискать, надоело париться в офисе. Во фрилансеры податься, что ли? – задумчиво говорила Стелла.
– Да брось, ты Стелла Дело. Какие фрилансеры? – отвечал я.
– Да это ты брось. Я – Стелла Иванова и хорошо это помню, – грустно замечала Стэл.
– Ну уж тогда делай ударение на второй слог. Будет необычнее звучать, – шутил я.
Стэл не знала о деньгах Дело, и это позволяло увидеть ее в ситуации относительного безденежья. Героизм Стэл вызывал уважение. Она не относилась к разряду фемин, которые гордо бегают вокруг тебя с банановой нарезкой, когда ты просто хочешь жрать. Она готовила борщи, навороченные салаты, делала хитроумные котлеты…
Столкнувшись с такими подвигами девушки, которая все-таки кроме того, что теперь была моей женой, все же оставалась еще и очень красивой молодой женщиной, я брал ее за руку, садил в авто и вез в ресторан, чтобы угостить своим вариантом ужина. Она все понимала правильно и не видела в этих походах некоего желания противопоставить выходы в свет ее кухне.
– Откуда у тебя столько денег? – спрашивала Стэл.
– Взял кредит, – отвечал я.
– Как Дело? – тревожилась она.
– Ну, уж не как Иванов, конечно, – смеялся я.
В жару мы вылезали из прохладного душа, мокрые падали на кровать и друг на друга и рассуждали об обмороках.
– Ты идешь и даже не замечаешь как это происходит, понимаешь? Ни боли, ни головокружения. Хлобысь, и в ауте! – делилась Стэл своим небогатым опытом падания в обморок.
– Все-равно, должны же быть какие-то малейшие предпосылки. Ну, хоть какой-то дискомфорт, – говорил я.
– Ни фига! Просто там нажимают выключатель, и ты лежишь. Хорошо – мужчинам. Вы все в брюках все-таки. А из нас некоторые же в платьях и в юбках! Видела как-то, девушка упала в обморок, и платье задралось. Чудовищно все это!
– Брось. Обычно. Так устроен мир. Мы животного происхождения.
И мы снова шли в ванную.
Когда пришла долгожданная прохлада, Стэл взяла меня за руку, усадила в машину и увезла в мой дом.
– Тетя Дуся, я у него там вещи свои оставила! Дайте ключи! – сказала она.