Стэл
Шрифт:
– Замолчи, ублюдок! – тихо сказала Стэл.
– Вот видишь! Ублюдок! Тот, кто говорит правду, тот всегда ублюдок, Стэл! Тебе сколько лет, тётка? Ты красива, здорова. И ты, у меня, фактически, беглого каторжника, спрашиваешь что тебе делать?! – добродушно засмеялся я.
– Фил, не надо так! – сказала Саша. Стэл схватилась за переднюю панель и, наклонив голову, разглядывала коврик.
– Сашка, ты не понимаешь! Ей насрать на Трофа! Ей нужно, чтобы просто всё было устроено. Комфорт!
– Останови! – закричала взбешенная Стэл.
Она деловито покинула авто. Мы ждали.
Стэл поймала такси, и мы продолжили путь.
– Это было жестоко, Фил, – сказала Александра спустя полчаса, когда мы вляпались в мерзчайшую, липкую и безнадежную пробку. Я не ответил.
– Я вылетаю в Дубай, к Юре. Сегодня. Поминать Трофа, – сказал я еще через полчаса и вопросительно посмотрел на неё.
– Хотел бы – один? Лететь? – спросила Саша.
– Лучше с тобой, конечно! Ты как? Полетишь? Смотреть, как плачут взрослые мужики? – улыбаясь сказал я.
– Я останусь. Свяжусь со Стэл. Ей нужна помощь.
– Ты не можешь ей помочь, как это понимаешь ты, Сашенька. Ты блистательный гивер, и можешь многое дать людям. Но Стэл… Она не поймёт это, как помощь. Ты – её соперница.
– Лететь с тобой?
– Поверь, так лучше. К тому же мы теперь женаты, и ты, наконец, посмотришь страну.
– И все же, я подумаю еще раз, – задумчиво и тихо сказала Александра.
– Что ж, это нормально. Прилетишь следующим рейсом.
Я передал ей руль, перелез через роудборд и взял такси до Шереметьево. Едва коснувшись подголовника, заснул.
Уже перед регистрацией Саша догнала меня.
Юра встретил нас в первом терминале, и мы понеслись по ночному Бур-Дубаю в Джумейру.
– Так и не увиделись. Бред какой-то… Сорок лет! – бурчал Юра. – Блин, ну ты и замаскировался. Повезло, что Мишель ни разу не был здесь.
– Все равно иридобазы сравнивают. Рано или поздно придётся отвечать на вопросы, – сказал я.
– Да брось. Ни фига не будет. Кому сто лет нужен канадский рантье? – успокоил Юра.
– Твоими бы устами, – вяло отреагировал я.
Пока Саша принимала душ, Юра, София и я выпили по стопке. София неожиданно заплакала. Она очень любила Трофа. Он не раз принимал ее в клинике, когда она приезжала в Москву проведать маму.
Через неделю мы с Сашкой уже вовсю рассекали по эмиратам. Стэл звонила ей. Они о чем-то разговаривали. После каждого из разговоров Саша прижималась ко мне, будто извиняясь или успокаивая меня.
Стэл
Я должен был смягчиться и помочь. Однако, осознание факта, что Стэл так и не полюбила меня, а позже, попользовав, просто бросила, обвинив во всех смертных грехах, останавливало.
Мужчины часто живут с женщинами, которые не любят их. И те, надругавшись над романтическим чувством напарника, могли бы просто тихо уходить вместо того, чтобы издеваться и держать несчастного на скамейке запасных.
Я был рад, что Стэл наказана, но вместе с тем, зрело и сожаление о том, что я – в роли злорадствующего. Хотелось быть великодушным, всепрощающим. Но не получалось.
Однако, шло время, и, если Стэл несколько остыла в презрении к моему равнодушию, то я начал все-таки думать о том, как мог бы ей помочь. Я все еще любил мою дорогую Стэл.
По вечерам я прижимал к себе Сашку и думал о Стэл. Совершенная Александра понимала многое в любви, и знала о ком я думаю, когда смотрю куда-то далеко. И не мешала мне. Александра была сверхтолерантна во всей этой кутерьме и до смерти Трофа.
Глава XV
По возвращении я принялся посещать кладбище и всячески устраивать могилу. Мне казалось, что все делается медленно, а отношение служб чудовищно похабное и бесчувственное.
Потратив на последнее пристанище Трофа около месяца, я однажды ехал домой совершенно вымотанный финальными событиями обустройства. Был сентябрь. Памятник, наконец, был установлен. В середине скромной площадки располагались гранитный кабинет с камешками, цветник и чаша. Трофу бы понравилось. Огромное количество времени я и работники бюро потратили на обсуждение как лучше установить стол и лавочки, поскольку в проекте было все перепутано. В итоге мы сделали все очень правильно. Я расплатился и устало опустился на лавку. Но было уже поздно, и, спохватившись, я побрел к машине.
Александра ждала меня в компании Стэл. Я почти безразлично поздоровался. Смерть Трофа, обилие работ в ареале кладбища и общение с различными службами по установке памятников и дизайну могил так вымотали, что мне в сущности уже было все равно зачем Стелла здесь и как она ко мне относилась на тот момент. Я ушел в душ, а оттуда, минуя гостиную, юркнул в спальню. Мне удалось заснуть, и девушки не беспокоили меня.
Сквозь дрему я слышал их мирные голоса. Они судачили о разных вещах, и это умиляло. Я улыбался во сне. Нет ничего прекраснее мирно беседующих женщин, обе из которых – в прошлом или настоящем твои. Очевидно, гены какого-то шейха. И во сне я решал просмотреть родословную еще раз.