Стена
Шрифт:
– - Пошли, Саш!
– - начала подгонять его Настасья, -- Я ж не дотащу тебя одна, ну!
Внезапно осознав, что такая миниатюрная представительница прекрасного пола просто не сможет тянуть его, как какое-нибудь вьючное животное, Саша поспешил освободиться от её рук и просто не спеша пошёл рядом. Лёгкое покалывание, исходящее от оставшихся на запястье следов Настасьиных ногтей, заставило северянина начать рыскать по карманам в поисках фонаря и вскоре новый, гораздо более мощный луч света осветил чёрный тоннель.
– - Ты забыла, -- неуверенно сказал Саша, -- Когда уходила.
– - Я не забыла, -- заметила она, -- А то как бы ты потом выбрался с "Театральной"?
"Что ж, логично" -- подумал парень.
– - Так куда мы идём?
– - Сейчас мы движемся
Немного удивлённый таким раскладом вещей Саша всё же не особо удивился тому, что случилось со станцией метро на Юге -- в конце концов, не пропадать же площади.
– - Так... так ты попала в Россию?
– - помахав фонарём, спросил он у Настасьи.
– - Ну да.
– - А Паша этот?
– - неуверенно оглянувшись назад, спросил Саша чуть тише, -- Это он тебя сюда пропустил?
– - Типа того -- пожала плечами гражданка Колонии, -- Мы с ним раньше в одной школе учились, только он на пару лет старше. В любом случае, он меня знает, поэтому пропускает свободно.
– - А ничего, что ты можешь просто дать дёру в Россию?
– - из интереса спросил житель северной части города.
Искоса наблюдая за Настасьей, Саша заметил, как брови её резко нахмурились.
– - Давай не будем об этом...
– - с миленькими нотками гнева в голосе сказала она, -- Ты же, например, не идёшь со мной навсегда, верно?
– - Это другое дело, не сравнивай.
– - А в чём разница?
– - недоумевала Настасья, -- Граница одна и та же, государства тоже. Только сторону поменяешь -- так всё же, в чём?
Немного подумав, Александр понял, что будет лучше не развивать этот вопрос и молча уставил фонарь в темноту. Разнородное, несимметричное эхо их с Настасьей шагов громко отдавалось в холодном, влажном от общей сырости вокруг воздухе бесконечно длинного тоннеля. Ребристый, похожий изнутри на садовый шланг, впереди его кривая плавно уходила вниз, скрывая от любопытных глаз конец трубы. Покрывшиеся от долгого простоя налётом ржавчины рельсы слегка блестели редкими, ещё сохранившими свой первозданный блеск вкраплениями стали, а удерживаемые на бетонном настиле толстыми болтами деревянные шпалы кое-где уже начинали рассыпаться от влажности. Стараясь не оборачиваться, с трудом вдыхая холодный, сырой воздух, периодически ёжась от холода, Саша то и дело таращил свой пока что ещё напуганный взор то куда-то себе под ноги, то на идущую слева от него Настасью. Искоса наблюдая, насколько уверенно, расправив плечи, она мчится прямо вперёд, складывалось впечатление, что тот пограничник -- вообще единственный, кто встретится им на пути.
– - Кстати, пока не пришли -- неожиданно спросила Настасья, -- Ты какие языки хорошо знаешь?
Вопрос слегка насторожил Александра: по правде говоря, он не очень хорошо дружил с лингвистическим аспектом своего обучения в школе, хотя учителя и утверждали обратное. Если чтение примитивных текстов или прослушивание нетрудных упражнений на уроке английского для него не составляло проблем, то на то, чтобы изложить какую-то свою мысль на чуждом ему языке, Саше порой требовалось немало времени. К тому же, не раз наблюдая, насколько Настасья свободно говорит на английском, он уже не был уверен, что его знания можно оценить хотя бы как "хорошо".
– - Позволь дать совет -- не дожидаясь ответа, заговорила она снова, -- Старайся меньше говорить по-русски, особенно если видишь полицейских.
– - Это ещё с какого лешего?
– - удивлённо спросил Саша.
– - Ну знаешь, у нас тут укоренился такой стереотип: русскоговорящие, как правило... ну туповаты -- объяснила Тася и сразу поспешно поправилась, -- Ну просто если ты за два года тут не выучил ни одного языка, то у тебя явно не семи пядей во лбу! Не подумай плохого, просто это реально так. Я тому хороший пример: сейчас уже и на немецком, и на польском говорю... Кажется, несколько фраз на японском выучила...
Наблюдая,
– - ... ну или ещё вариант -- беженец, -- добавила южанка, -- А с беженцем не всегда непонятно ещё: может, он вообще незаконно сюда попал...
– - Так, минутку -- услышав про букву закона, Саша сразу переполошился, -- Я что, и по вашим законам на лошадях с цыганами приехал?
– - Да брось, Саш!
– - снова отмахнулась Настасья, -- Просто не заморачивайся! Поверь моему опыту: если не будешь часто русифицироваться, проблем не будет.
Слова гражданки Азовской Республики вновь заставили Александра понервничать: незаконное пересечение границы в квадрате -- о чём она вообще только думает?
– - А долго ещё идти?
– - стараясь унять дрожь в коленях, спрашивал он.
– - Так почти пришли -- вон!
Немного растерянный, Саша повернул голову и увидел впереди конец тоннеля -- где-то метрах в ста впереди труба расширялась, оканчиваясь перекрестием путей, за которым сразу следовала недлинная, разделённая на две узкие платформы станция метро. Светло-голубые стены, серебристые короба-колонны по бокам -- всё это отчётливо напоминало Саше такой знакомый "Парк имени Горького", конечную Октябрьской линии. По мере приближения к станции в тоннеле становилось всё светлее и вскоре они с Настасьей выключили фонари. В этот момент Саша впервые прислушался: с обеих платформ "Парка" отчётливо слышались странные, не воспринимаемые ухом неподготовленного человека речи родом откуда-то то ли с Закавказья, то ли из Средней Азии. Звон монет, какие-то трели, свист флейты, дикий треск трещотки и множество других очень странных звуков подкрепляли эту довольно странную, но неожиданно приятную атмосферу рынка. Немного нервничая, Саша поспешил на всякий случай ухватиться крепче за свой фонарь, чем вызвал у Настасьи лёгкую снисходительную улыбку.
Добравшись до цели, девушка быстро вскарабкалась по невесть откуда взявшейся тут лестнице, ведущей на левую платформу, и юркнула в чуть приоткрытую служебную дверь. Стараясь не отставать от проводницы в этом чуждом ему мире, Саша поспешил последовать примеру. Выходя наверх, северянин на всякий случай прикрыл за собой дверцу, обернулся и застыл: глазам Александра предстала стихийная торговля. Непонятно как разместившись на узкой платформе, от начала и до самого конца "Парка имени Горького" везде стояли наспех сооружённые палатки с самым разнообразным товаром. Вдоль светло-голубых, отделанных плиткой стен, возле самых путей, вплоть до двери, ведущей в Россию, стояли торговые точки -- каждый ютился на этой ограниченной площади как мог. Овощи, фрукты, сладости, травы, специи, какие-то украшения, музыкальные инструменты -- непередаваемый ассортимент запахов и звуков, доносящихся буквально отовсюду, просто сводил с ума неподготовленного покупателя. Чем, собственно, и пользовались продавцы -- лица кавказской национальности, как правило, третьего-четвёртого десятка лет, вовсю зазывали к себе двух молодых людей, зашедших сюда по пути на поверхность.
Заметив растерянность на лице Саши, Настасья быстро схватила его за руку и поскорее потащила к лестнице, ведущей на выход. Взглядом пролетая мимо откуда-то взявшегося тут киоска с лапшой, парень вдруг понял, что жутко голоден и уже подумал было остановить свою спутницу перекусить, но тут вспомнил, что у него совсем нет здешних денег, и жадно пожирая глазами так аппетитно пахнущую вермишель, разочарованно поплёлся за южанкой. Дойдя до середины платформы, жительница Азовской Республики резко свернула на крутые, круто уходящие вверх ступеньки. Ноги Саши занемели от волнения -- подумать только: он -- в другой стране! Здесь! Сказал бы ему кто, что он когда-нибудь тут окажется, ушам бы своим не поверил! Похоже, это понимала и Настасья, и потому, быстро протащив Сашу мимо давно не работающих турникетов, не дав тому отдышаться, пулей выскочила из наземного вестибюля на улицу и гордо, чуть выпятив грудь, произнесла: