Стены слушают
Шрифт:
– Как по-вашему, вернется она?
– Я начинаю сомневаться в том, что она вообще уезжала, – ответил Додд.
"Кухонный нож не принадлежал к оружию, удобному для подготовленного убийства. Он был орудием непредвиденного случая, схваченным внезапно в минуту гнева или испуга. Обычным инструментом у мужчин в минуту нападения или защиты бывают собственные кулаки. Для женщины годится все, что под рукой. Нож мог лежать на кухонном столе, готовый к тому, чтобы быть схваченным.
Всего пять женщин запутаны в этом деле. Одна из них, Уильма Виат, мертва. Остальные живы или считаются
Но какую связь с О'Доннелом могла иметь Хелена? – гадал Додд. – Если же связь была, то зачем Хелене понадобилось признать встречу с О'Доннелом в сквере?"
Нет, решил Додд, это бессмысленно. За всем случившимся стоит не Хелена, а Эми. Все указывает на Эми – куда она подевалась? Почему уехала?
Дикая мысль, словно невиданное морское чудище, всплыла на поверхность его сознания. Что, если Эми никуда не уезжала? Что, если она пряталась все это время в доме по неизвестной никому причине. Мысль казалась невероятной, но объясняла многое: увольнение прислуги, Герды Ландквист; решение отделаться от собачонки Мака, который мог выдать присутствие Эми; наконец, письма, написанные безусловно Эми, но вовсе не издалека, а, может быть, прямо отсюда, из ее спальни.
В сознании начали распахиваться двери в комнаты, населенные призраками и хранящими отзвуки эхо. Призраки были безлики, а эхо напоминало бессмысленные обрывки слов, записанных где-то на бегущую вспять пленку. А в углу одной из комнат сидела за бюро безликая женщина и что-то писала.
Между тем телефонный разговор с Хеленой Брандон шел своим чередом:
– Мистер Додд, вы меня слушаете?
– Пока что я еще тут.
– Послушайте меня. Пожалуйста, послушайте. Нет никакого смысла впутывать меня во все это.
– Ваши показания очень важны.
– Но я уже дала их вам. Теперь вы владеете ими. Вот что важно, не так ли? Важны показания, а не тот, кто их дает полиции. Не можете ли вы избавить меня от этого? Я вам заплачу.
– Если я избавлю вас от дачи показаний, то, в конце концов, платить придется мне.
– Но должны же быть какие-то способы...
– Назовите любой.
С минуту она молчала. Он слышал ее затрудненное, неровное дыхание, словно бы процесс раздумья был для нее тяжкой физической работой.
– Вы, – сказала она наконец, – вы могли видеть Руперта и эту девицу днем у Ласситера.
– Может, и мог бы, если не считать того, что съел свой завтрак из бумажного мешочка у себя в конторе.
– В одиночку?
– Парочка мух присоединилась за десертом.
– Ради Бога, перестаньте шутить.
– Вы не убережете их от страданий. Их дядя привлекается за убийство.
– Он, по крайней мере, не кровная родня. А я родная мать. Если меня затащат в это дело. Господь их сохрани...
– О'кей, о'кей, – уныло молвил Додд. – Значит, я видел Руперта с девушкой у Ласситера. Что я там делал?
– Завтракали.
– Моя секретарша отлично знает, что я приношу завтрак на работу.
– Ладно. Тогда вы шли следом за Рупертом. Или надо сказать – выслеживали его?
– Можно и так и так.
– Когда девица появилась в кадре, вы решили следовать за ней. Она пошла в Юнион-сквер, где встретилась...
– Как она попала в Юнион-сквер?
– По канатной дороге.
– Вы знаете это или придумываете?
– Придумываю. Но ведь звучит убедительно, а нам это и нужно? Кроме того, она вошла в сквер со стороны Поуэл-стрит.
– В котором часу?
– Не знаю. Я вроде бы потеряла чувство времени. Я думала о возвращении Эми домой. И о других вещах. – Она кашлянула, словно оберегалась вступить на опасную почву. – Я помню, начался дождь, и старик, кормивший голубей, встал и ушел.
– Дождь пошел около трех часов.
Он не заметил бы времени или дождя, если бы в его кабинет не вошла секретарша – сообщить присущим ей особым способом, что пойдет в аптеку за лекарством от простуды. "Некоторые люди верят, будто дождь очищает и промывает воздух. Но мне известно как факт, что дождь направляет вниз все вирусы и бактерии из других мест, а также стронций 90. Я думаю, вам наплевать на стронций 90, но когда ваши кости начинают разрушаться..."
– Три часа, – сказала Хелен. – Да, это было около трех.
– Где она встретилась со своим дружком в клетчатой куртке?
– Понятия не имею. Это ведь по чистой случайности я увидела ее снова. Я не следовала за ней, не искала ее, совсем ничего такого. Она просто появилась.
– О'кей. Значит, буду изображать это как случайное совпадение. Между прочим, полиция не любит совпадений.
– Такие совпадения здесь не редкость. В Лос-Анджелесе вы можете каждый день в течение месяца посещать деловую часть города и ни разу не встретить ни души из тех, что вам встречались раньше. А здесь деловая часть города так мала, что я непременно встречаю знакомых, когда отправляюсь по магазинам или захожу куда-нибудь позавтракать. Совсем как в деревне, но только в этом, конечно, смысле.
– Туземцев раздражали бы ваши речи.
– Но это правда, а для меня одна из самых любимых тут вещей.
– Ладно, – сказал Додд. – Значит, вышло небольшое совпадение. Я не следил за девушкой. Просто она появилась.
– Мистер Додд, вы согласились помочь мне? Вы действительно согласны мне помочь?
– Не вам. Ребятишкам.
Он в самом деле этого хотел, но не пояснил ей – почему. Он был студентом высшей школы, когда его отца арестовали по обвинению в пьянстве. Обвинение было пустячным, но газеты раздули его. Додд ушел из школы и никогда туда не возвращался.