Стены слушают
Шрифт:
– Моя сестра, – заявил Джилл, – верит в старомодный тип брака, где муж обеспечивает финансовые расходы. Это отнюдь не случай скупо... экономности.
Быстрая перемена слов заинтересовала Додда: "Значит, на самом деле он считает ее скупой. Вероятно, пробовал одолжить у нее денег, а она отказала. Интересно, как стеснены его обстоятельства и в какой степени его отчаянные поиски Эми зависят от финансовых обстоятельств, а не от братских переживаний?"
В доме зазвонил телефон. Он прозвонил восемь раз, остановился на несколько секунд и зазвонил снова, как если бы звонивший
– Его нет, – сказал Додд. – Мы зря тратим время.
– Подождем еще немного. Может, он в душе.
– Или в Санта-Круц.
– Почему в Санта-Круц?
– Ни почему, – пожал плечами Додд. – Туда едут, когда не хотят оставаться там, где находятся сейчас.
– Почему-нибудь же вы выбрали это название, а не какое-нибудь другое?
– Причина скорей всего не основательная.
– Послушаем все-таки.
Смеркалось. В домах по обе стороны дороги почти одновременно зажегся свет. На несколько секунд, перед тем как были опущены шторы и закрыты ставни, улица приобрела праздничный вид, словно на Рождество.
– Это вроде предчувствия, – пояснил Додд. – Предположим, Келлог решил покинуть город. Что бы он прежде всего сделал?
– Раздобыл денег.
– Он уже сделал это утром. Что он мог сделать потом?
– Понятия не имею.
– Я тоже не знаю. Просто пробую догадаться. Но, судя по тому, как я его себе представляю, пошел забрать собаку. Сидалия Кеннел находится на Скайлайн-бульваре, а Скайлайн-бульвар ведет к Санта-Круц. Если он ушел из конторы в полдень, как утверждает мисс Бартон, он к тому времени свободно был бы в Санта-Круц. Оттуда, возможно, двинет в Лос-Анджелес.
– Санта-Круц совсем не по пути к Лос-Анджелесу.
– Он может избегать прямых дорог.
– С чего бы ему покидать город? – спросил Джилл. – Зачем? Ведь он не знает, что мы обнаружили собаку и выяснили про чек.
– Его мог кто-нибудь предупредить.
– Немыслимо. Об этом никто не знает.
– Решительно никто?
– Только мой секретарь. И моя жена, Хелен. Их, разумеется, следует исключить.
– Разумеется, – подтвердил Додд, но иронический тон свел утверждение на нет. – Где сейчас ваша жена?
– Едет домой. В поезде. – Джилл посмотрел на часы. – Нет. Она уже дома, если успела на четыре тридцать семь. А что? Хелен не имеет к этому никакого отношения.
– Я не говорил, будто имеет.
В доме снова зазвонил телефон. Додд повернул к ступеням на веранду.
– Обождите минуту. Я хочу осмотреться.
– Я с вами.
– Лучше подождите здесь. В случае, если покажется Келлог или кто-нибудь еще, вы сможете меня предостеречь.
– Предостеречь? Что вы собираетесь делать?
– В полицейской литературе – а я надеюсь, дело не зайдет так далеко – это называется проникновение со взломом.
– Так нельзя. Это незаконно. Я не хочу участвовать! Мне слишком дорого обойдется. Моя репутация...
Додд уже скрылся за углом веранды, где крутой подъем вел к гаражу, примыкающему к задней стене дома. Металлическая дверь была не замкнута и дребезжала на ветру. Додд раскрыл ее. Машина Руперта, "бьюик" двухлетнего возраста, стояла внутри с воткнутым в зажигание ключом.
Додд постоял
Он выключил фонарик и постоял в полутьме. Ничего не говорило о том, что в доме кто-то есть. Но ветер слишком грохотал, и, перекрывая его, телефон опять пронзительно потребовал внимания.
Додд пересек комнату, следуя за звуком, и поднял трубку, надеясь, что его догадка неверна:
– Хэлло?
– Руперт? Это вы?
Она была верна.
– Да. Я только что вернулся... Хелен?
– Целый час добиваюсь вашего ответа. Слушайте. Джилл поехал на встречу с этим сыщиком. Он, кажется, решил разоблачить вас, потому что нашлась собака.
– Где нашлась?
– Не знаю где. Все, что я знаю, – вы лгали мне о собаке. Разве не так?.. Ведь лгали?
– Да.
– А эта девица в полдень у Ласситера? Про которую вы сказали, будто никогда ее не видели, не знакомы с нею? Вы договорились встретиться с нею там, ведь договорились?
– Послушайте...
– Я больше не намерена слушать. Вы все время мне лгали. Поставили меня в ужасное положение. Я вам верила, старалась помочь. Что, если Джилл узнает? Он безумен, когда дело касается Эми. Способен на любой кошмар. Я перепугана. Я смертельно перепугана.
– Джилл не узнает, – заверил Додд. – Не волнуйтесь.
– Кругом сплошная путаница. Прямо не пойму, что делать.
– Ничего не надо делать. Я должен разъединиться, Хелен. Кто-то подошел к двери.
– Джилл?
– Да. Почти уверен, что Джилл.
– Берегитесь, – поспешно шепнула Хелен. – Он изменился. Я уже не могу знать, что он собирается сделать, что думает.
– Буду остерегаться. И вы будьте поосторожней. Пока, Хелен.
Она заплакала. Он бережно повесил трубку, раздумывая, к какому типу женщин она принадлежит: к тем, что готовы плакать по любому поводу, или действительно боится мужа так, как говорит.
Глаза Додда привыкли к темноте. Он различал контуры кухонной меблировки, желтоватый наряд сервиза для завтрака, желтизну кухонного прилавка и подогнанные к нему плиту и холодильник. Его взор задержался на холодильнике. Верхняя часть была в порядке, но внизу контуры смещались неровно, как если бы все основание было взорвано динамитом.
"Нет, это безумие, – подумал он. – В холодильнике нет дыры. Это так падает тень. Что-то положено перед ним".
Осторожно двигая пальцами по стене, он нащупал выключатель и щелкнул им. На полу ничком лежал человек в расплывающейся луже крови, почти подступавшей к его ногам. Подле протянутой левой руки с золотым обручальным кольцом лежал кухонный нож с темными пятнами на десятивершковом лезвии. Кто-то безуспешно пытался убрать беспорядок. Два-три окровавленных полотенца лежали в мойке вместе с перевернутой коробкой стирального порошка.