Степь
Шрифт:
— Прямо взяла и испугалась, ну… — Семерка крутанула револьвер на пальце, не думая убирать в кобуру. Енот решил не дергаться, слишком уж она быстрая. — Чуть панталончики не описала, дружище, до того ты грозен со своей шоколадкой, даже не знаю с чем сравнить. Может, м-м-м…
Еле слышно свистнуло в воздухе, Семерка вздрогнула и начала завалиться на бок, испуганно моргая глазами. Енот оказался рядом, подхватил, придерживая руки, не давая выстрелить. В вороте расстегнутой сорочке, прямо над одним из двух гладких полушарий, прикрытых кожаным корсетом, торчал короткий шип.
— Эх, подружка подружка… — Бирюк встал и подошел к ней. Выдернул металлический стерженек, подложил под голову одеяло, немедленно
Енот протянул к нему руку, взял посмотреть стерженек-шип. Не самое хитрое, скорее даже простое устройство. Тонкая недлинная штукенция, с шероховатой поверхностью сразу за острием. Что за паралитик, нанес на микроскопичные надпилы Бирюк, остается только гадать. Дальше схема ясна. Крохотная трубка-сарбакан спрятана или внутри жесткой фольги шоколада, или прикреплена к ней снаружи. Бирюк надкусывает плитку, поднося ее как можно ближе ко рту, готовится цеплять сарбакан губами, отвлекая внимание Семерки трепом и… и все. Короткий выдох плевок и хэдхантерша лежит на кафельном грязном полу. Да уж, Бирюк полон сюрпризов.
Когда он взял в руки оставленную на стуле шоколадку, ничего похожего на остатки клея или еще чего-то для крепления трубки — не нашлось. Как и самого сарбакана.
— Так вот, дорогая моя… — Бирюк уже переложил Семерку на стол, подложив под нее отстегнутую от рюкзака плащ-палатку, и сам присел на краешек. — Ну, ладно тебе, хватит глазищами сверкать. В конце концов, ничего страшного я не сделал. Итак, дело вот конкретно в этом Михакке, что нужен и тебе и мне. То есть нам, подруга, вместе с вот этим милым молодым человеком и вторым, что сейчас по коридору идет сюда. А, Змей, ты как? Ну и хорошо, сядь, посиди. Ого, вот это шишка… Семерка, тебе не стыдно? Хотя бы головой помотала, пора бы уже шейным мышцам отойти. Не, не шевелятся?
Енот посмотрел на часы. Времени до темноты оставалось не так уж и много. Три часа и еще самую чуточку. А им надо двигаться… если только Бирюк не ждет от мутанта подсказки по тому, как сократить дорогу.
— Так вот… — Бирюк разминал таращившейся на него Семерке плечи. — Мне надо попасть в Иркуем, милая. Я даже не буду объяснять тебе для чего, но зато сделаю предложение. И оно интереснее, чем то, что тебе сделали в Челябе. Моргни, если согласна? Ну, вот что ты на меня так смотришь, насквозь не прожжешь, только слезы побегут. Ну… ты ж моя умница, ты ж моя красавица. Енот, промокни нашей красавице левый глаз. Да аккуратнее, мужлан ты такой, ой, Енот, ты как будто никогда с женщинами не общался раньше. Семерка, ты слушаешь?
Михакк отошел в угол, перебирал бумаги, найденные в одном из шкафов. Змей, переставший держаться за голову, следил за ним. Енот его понимал, доверия этот красавец не вызывал никакого. Сам он сместился к выходу, так, на всякий случай. А Бирюк все продолжал разговаривать с молчащей Семеркой.
— Ты, конечно, можешь сейчас хоть зубами скрипеть, хоть думать, как мне что плохое сделать. Но, дорогая, не я первый на тебя ствол наставил. Итак, пока ты можешь спокойно подумать, вот кое-что для размышления. Ты уже давно пытаешься сорвать где-то куш побольше и рвануть хотя бы в Романов-на-Мурмане. И я вполне тебя понимаю, особенно, милая, если найти данные по твоим посещениям некоторых врачей. Прогнозы у тебя неутешительные, м-да… Змей, закрой пасть и не лезь не в свое дело. Извини, отвлекся. Так вот, милая, я смогу обеспечить прямую дорогу до Мурмана и даже больше. Тебе сделают
Енот только покачал головой. Он уже понял, что сейчас Бирюк просит помочь ему в Иркуеме. И понял из-за чего. Но как-то оно оказалось… мерзко, что ли.
Чтобы не вспугнуть тех, кого они ищут в Степи, надо спокойно добраться до этого странного города-призрака, про который так много людей знает и все молчат. И не просто добраться. А еще и выбраться из него, живыми и целыми. И тут Семерка им точно не помешает, если не сказать наоборот.
— Ты хочешь жить, Семерка… — Бирюк встал. — Я дам тебе эту возможность. Ты пойдешь со мной?
— Да. — Она уже могла кивнуть головой. — Но в седло сяду только утром.
— Я знаю, — бородач забросил автомат на плечо. — Енот, пошли, подгоним лошадей и девушек перенесем глубже в бункер. Не знаю, какие тут призраки водятся, но спать мне хочется под крышей.
Михакк смотрел на еле-еле горевший огонек в небольшой переносной лампе. Чуть горбатый нос, резкий подбородок, бородка. Енот покосился на него, пытаясь понять — что он из себя представляет, вот этот Высший?
— Я хочу ребенка. — Михакк повернулся в сторону кое-как заделанного пролома в стене бункера.
— Очень за тебя рад. — Енот вытянул ноги. — Только ты же знаешь, что за дети у вас получаются. Урод на уроде.
— У меня так не будет. — Высший поскреб отросшую щетину на щеках и верхней губе. — Наш ребенок уже нормальный.
— Это как так?
— А вот так… не знаю. Чудо, наверное. Веришь в чудеса, Енот?
— Нет. Я верю в себя и друзей. Не приходилось сталкиваться с чем-то волшебным.
— Понятно… — Михакк усмехнулся. Грустно, с затаенной тоской. — А я верю.
— Тебе поговорить по душам хочется? — Бирюк привстал со своего спальника. — Это как раз с Енотом, он положительный. Только, господа, давайте или тише, или у самого выхода. Мне спать хочется. И я тебе, Михакк, тоже не склонен верить. Но ты так рвешься нам помочь и попасть в Иркуем, чтобы забрать жену, что у меня даже появилось некоторое сомнение в своем неверии. Ладно, завтра поговорим.
— Жена? — Енот переложил автомат. — А эти… шлюхи твои?
— И чего? — Михакк потушил лампу. — Это бизнес, малыш. Ничего кроме заработка. Хотя и в это никто не поверит.
— Это точно, — донеслось со стороны Бирюка. — Не в жизнь.
Сменившись, Енот ушел в ту самую комнату с медицинским столом. Лег на него и тут же уснул.
Енот покрутил головой и вздохнул. Медведка выбралась чуть раньше, шлепнула его по ноге хлыстами хвостов и побрела по своим делам. Песок блестел в свете второго, пурпурного солнца, крупными гранями, режущими пролетающие шары перекати-поля на мелкие лохмотья. Первое солнце, оранжевое с черным, уже ныряло за высокую скальную гряду, выкрашенную в алый цвет.
— И что? — Енот оглянулся. Проворонить момент протыкания бронежилета когтями, и шорох фиолетового шелка ему не хотелось. — В этот раз тоже Змей чего-то пролил?
Пустота вокруг молчала, потихоньку играя песней ветра, пролетавшего через проеденные временем дыры в нескольких высоких камнях. Енот сделал несколько шагов, положив руку на эфес длинного тесака. Его он узнал сразу, с ним пришлось провести много часов в тренировочном зале Базы. Стало чуть проще, страха, как в прошлый раз, пока не было. Интерес присутствовал.