Степь
Шрифт:
– Нет, сын мой. Это не займет много времени, устраивайте лагерь.
Что и говорить, инквизитор был в своем амплуа: вот положено ему осмотреть всю добычу – и как бы он ни устал, а он устал, все же бессонная ночь позади, как и у всех, – он же не моргнув глазом приступил к перелопачиванию горы добычи. Кстати, ПОЧЕМУ? Почему инквизиторы первыми обследуют всю добычу? Всегда. Что они ищут? Ведь ясно, что что-то, чего видеть остальным не положено. Вот не нравилось ему это, и все. Ну да пока не время.
Падре подошел к вопросу насколько нетерпеливо, настолько и практично. В первую очередь он обследовал орочьи повозки, после
Сказать, что добыча обрадовала, – все одно что ничего не сказать. Повозки были заполнены кожаными мешками, в которых была первоклассная соль – хоть сейчас в солонку: именно в солонку, потому что она была абсолютно сухой, и было ее здесь в четыре, а то и в пять раз больше, чем они рассчитывали добыть.
«Да-а, удача все же улыбается смелым. Расчет был на тысячу золотых, а выходит – все четыре, это по минимуму. Да еще остальная добыча. Н-не-эт, на такое я не рассчитывал даже в самых смелых мечтах. Осталось только год добить – и тогда можно будет подумать о безопасном месте жительства. Восемь тысяч золотых – это не шутки, с такими деньгами можно обосноваться основательно. Ну правда, несколько меньше, но за оставшееся время получим прибыль по другим направлениям, и сумма восстановится. Потом ведь еще и приданое Анны – как ни крути, но две тысячи цехинов. А соли тут как бы не пять тонн. Хотя это еще считать. Ну что, как говорил один из героев Вольтера, «все к лучшему в этом лучшем из миров». Только еще доставить бы все без приключений и в целости. Как там говорится в старой доброй русской поговорке: «Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе», – а ноша-то не по нашим силенкам».
Отряд возвращался в крепость, как говорится, с помпой. Ну как еще назвать караван из трех сотен лошадей, правда, там еще затесались восемь быков – их наотрез отказался бросить Роберт, в котором хозяйственный крестьянин уже давно победил воина. Практически все лошади были навьючены – оно, конечно, только вьючные лошади могли нести по две сотни килограммов, но теперь отряд не испытывал недостатка в транспорте, а по сотне кило орочьи лошадки могли нести в течение дня без особых проблем, благо вся соль степняками была упакована в мешки и с этим проблем тоже не возникло.
Искренне обрадованный удачному возвращению друга и тому, что потерь не приключилось, Эндрю все же не смог справиться с купцом, который, казалось, жил в нем собственной жизнью, и когда появлялось дело, то ни о чем другом он просто не мог думать.
Едва караван оказался на территории крепости, как Белтон тут же начал раздавать распоряжения своим людям, которые споро бросились сортировать и распределять добычу. Вскоре начали появляться тюки – в них отдельно были упакованы доспехи, оружие, сбруя. Только покончив с этим, они принялись за соль.
По большому счету этим должны были заниматься Андрей и его десятники, но, честно говоря, все они были рады свалить все это в умелые руки купца, в чьей честности не было никаких сомнений.
Андрей лежал на своем топчане, блаженно вытянув ноги и наслаждаясь отдыхом. Что ни говори, но шестидневный поход его изрядно вымотал, а если учесть скорость восстановления его организма – он даже предположить не пытался, насколько досталось остальным.
Дверь открылась без стука, и в ее проеме появился улыбающийся, весьма довольный купец. Что и говорить, съездили удачно во всех
– Судя по твоей улыбке, мы заработаем немного больше, чем рассчитывали.
– Немного… Ну ты и наглец, сэр Андрэ. Мы думали заработать на этом тысячу золотом, а на круг получается семь тысяч, правда, тут с долями всего отряда, и туда же входит и оплата, обещанная тобой.
– Ты не ошибся? – обалдел от названной суммы Андрей.
– С какой стати я должен ошибаться! Пять с половиной выходит с соли и полторы с вашей добычи.
– Погоди. Ты как-то мне говорил, что орочье вооружение можно продать по три золотых за полный комплект.
– Я и сейчас это говорю.
– Но это выходит только триста золотых.
– Интересно, а лошадей ты что же, оставишь себе?
– Нет, но лошади не так и дороги, ведь они уступают нашим.
– А я что, сказал, что погоню этот табун на продажу на север? Я что, похож на идиота? Эти лошадки ценятся именно на южной границе, так что и будут продаваться здесь. Латник, конечно, для них тяжеловат, но только ты не меряй всех по себе. Это твои люди в железо одеты, а здесь основной доспех – кожа, так что по крепостям и селениям лошадки в основном местные. Разве ты никогда не присматривался к гарнизону?
– Да как-то не придавал особого значения, вернее, придавал, но больше в военном смысле.
– Нет, все же я не удивляюсь тому, что ты не смог стать дельцом в своем мире, – подняв глаза горе, проговорил Эндрю уже ставшую сакраментальной фразу.
– Это ты уже говорил сотню раз.
– И еще сотню раз повторю. Ладно. Общая сумма выходит в семь тысяч, и это гарантированно. Сколько ты отдашь своим людям?
– По десять золотых, людям сэра Мартина столько же.
– Ну твоим людям премиальные, это понятно. А этим-то… Не многовато?
– Все просто. Все они были наняты мною для проведения этого похода. Поход оказался удачным, значит, если я премирую одних, то я не могу не премировать других.
– А доли добычи им мало?
– Какой доли?
– Но ты ведь говорил о том, что это добыча, а при взятии добычи у всех участников есть своя доля. Или я чего-то не понимаю?
– Настолько же, насколько я не понимаю в торговле. Если мы имеем отряд наемников, то у них все делится по долям. Если взять сюзерена и вассалов, то здесь ситуация такая же. В моем случае – я имею воинов, которые фактически состоят у меня на службе и получают жалованье, а раз так, то доля с добычи им не положена.