Степь
Шрифт:
– Орки собрались в большую орду, и в их стойбищах осталось мало воинов. Если разорить стойбище, но дать возможность некоторым из них разбежаться, то выжившие постараются донести эту весть до войска. Никто не станет сражаться вдали от дома, если его кочевье подвергается опасности уничтожения, – крепко задумавшись и высказывая свои мысли вслух, проговорил инквизитор. Андрей в ответ только кивал, подтверждая правильность выводов падре Томаса. – Почему ты не сказал об этом раньше? Наш отряд слишком мал для этого. Мы попросили бы помощи у коменданта Виктории.
– Он отказал бы нам. Его задача – сохранить крепость, и именно этим он и будет заниматься. Разошлет по поселениям вестовых
– Да, тут ты прав. Но выдержат ли люди? Трое суток уже в седле.
– У нас нет выхода.
– Джеф, сын мой.
– Да, падре.
– Высылай дозорных строго на юг. Если мы сохраним такой темп, то к рассвету дойдем до холмистой гряды, там два холма возвышаются рядом, словно две горы.
– Понял, падре.
– Но зачем тебе нужно ближайшее стойбище? Ты ведь знаешь расположение нескольких стойбищ напротив крепости – чем они тебе не нравятся?
– Собрать столько воинов они могли только по всей округе, значит, и отсюда тоже. Просто туда слишком далеко, а орки уже под стенами, может, уже сейчас наши товарищи отбивают первый штурм.
– Ну что же, наверное, ты прав. Твои люди говорят, что сам Господь направляет твою руку.
– Падре, я простой смертный, уверяю вас. И потом, услышать такие слова от инквизитора…
– Никто не знает, что или кого Господь может избрать своим оружием, чтобы сохранить чада свои.
Андрей предпочел соскочить с зыбкой темы и решил промолчать. Уж что-что, а богоизбранность ему не нужна была ни при каких раскладах. Дело это такое… Скользкое дело. Могут поднять до небес, а могут и упрятать куда поглубже, а может, еще что порадикальнее придумать. В общем, не нужно ему этого.
Постепенно мысли его съехали на людей. Даже он, при своей повышенной регенеративной способности, а соответственно выносливости, уже чувствовал усталость, что уж говорить об остальных. Оно, конечно, в орочьих стойбищах сейчас наберется не больше пары десятков воинов, да и то, скорее, молодежь неопытная или увечные, но уставший воин – и не воин, в полном-то смысле этого слова. С другой стороны, он рассчитывал вести бой на приличной дистанции – рукопашная в его планы вовсе не входила: ближняя схватка – это потери, а потерь-то как раз хотелось бы избежать. При всем при том, что он влезал не только в весьма сомнительное предприятие, но и очень опасное, он все же хотел сберечь и людей и себя, грешного.
Новак не хотел ввязываться в какие-либо авантюры. Когда он говорил Эндрю, что не намерен рисковать больше, чем потребует от него выполнение его обязанностей, он был совершенно искренен. Андрей просто хотел выжить и вернуться к своей новой семье, к сыну, которого он так жаждал иметь в прошлой жизни и которого обрел только здесь, к жене, которая неожиданно для него самого стала ему очень дорога и разлуку с которой он сильно переживал. Первую супругу он тоже любил, и любил искренне, но вот тосковал почему-то по Анне – возможно, это объяснялось тем, что он уже смирился с потерей прошлой жизни окончательно. Да, скорее всего, дела обстояли именно так.
Рисковать он не хотел, но поступить иначе просто не мог. Не в его силах бросить людей, с которыми делил кров и пищу, вместе служил, охраняя границу. Государство для него ничего не значило – ему было жаль тех людей, которых он не знал, но которые могли погибнуть, прорвись орки в глубь территории маркграфства, а выступать против полчищ кочевников, словно Аника-воин, ради этого он не собирался. А вот те, кто оставался в крепости,
Примерно за час до рассвета отряд остановился в виду двух высоких холмов, которые четко вырисовывались на более светлом фоне неба, словно два зуба возвышаясь над хотя и холмистой, но пологой равниной. Весь путь они проделали на рысях, часто меняя лошадей, чтобы дать им возможность отдохнуть хотя бы таким образом. Себе отдыха они не давали.
– До стойбища, если оно там, не больше пяти миль, – указав направление между холмами, произнес падре. – Я думаю, что людям нужно дать время отдохнуть. Хотя бы час.
– Было бы неплохо, но боюсь, что мы не можем позволить себе подобной роскоши. Джеф, построй людей.
– Да, сэр.
Андрей стоял перед людьми, которые, не задавая вопросов, шли за ним и были готовы выполнить любую его волю. Он, конечно, мог просто отдать приказ – и они его выполнили бы, но ему этого было мало. В данной ситуации они должны были не просто выполнить приказ, а сами желать схватки, так как иного способа взбодрить людей он не знал. Сейчас очень не помешали бы допинги, которые применялись в его мире спецподразделениями, но их у него не было. Значит, нужно задействовать все имеющиеся резервы организма, а это возможно только в том случае, если люди сами будут стремиться к этому, если у них появится стимул, смысл.
– Друзья. Вы уже долго задаетесь вопросом, что мы делаем в этой степи. Я собрал вас, чтобы на него ответить. Когда мы выходили из крепости, вы знали, что мы идем на опасное задание, и вам было понятно, для чего это. Мы несли весть о набеге орды. И вы были готовы рисковать своими жизнями, выполняя свой долг. Но задание мы выполнили, маркграф сейчас наверняка уже собирает войско, и оно вскоре выдвинется навстречу врагу. Людей мы спасли – не всех, но многих из тех, кто мог погибнуть от рук детей сатаны. Однако в Кристе сейчас находятся другие люди, наши товарищи. Они будут стоять до последнего и не отступят, но долго им не продержаться: это не в их силах. Все, что им подвластно, – это задержать орду, предоставляя время собраться войску, а затем ударить по врагу. Гарнизон Кристы погибнет, выполнив свой долг до конца. Но я не хочу этого. Вы устали. Вот уже четвертые сутки вы в седле и двое суток как без сна. У вас нет сил. Я знаю это, потому что сам падаю от усталости. Но мы должны найти в себе еще силы, нам нужно только пересилить себя – и тогда мы предоставим шанс выжить тем, кто остался в крепости и кого, по сути, уже похоронили. В пяти милях от нас находится стойбище орков, там наверняка мало воинов, так как большинство отправилось в поход. Мы нападем на них и убьем всех, до кого дотянемся, остальные разбегутся. Одни бросятся по другим стойбищам, разнося весть о людях, пришедших в степь, чтобы жечь дома кочевников, пока их воины в походе. Другие направятся к войску, неся дурную весть. Если Господь сподобит и придаст прыти их лошадям, то они успеют добраться туда до того, как падет крепость. Даже если все войско не поворотит в нашу строну, то уйдет какая-то его часть, и нашим братьям станет несколько легче. Все просто, как видите. Все просто, кроме одного. Мы устали. Мы падаем от переутомления, но стоит ли наша усталость той крови, что сейчас льется на стенах крепости? Я говорю: нет. Потому что мы в силах совершить это. Скорее всего, мы погибнем, потому что орки устроят на нас настоящую охоту, но я готов к этому. Готовы ли вы, вот в чем вопрос?