Степь
Шрифт:
Ровно в назначенный срок отряд Андрея направился в сторону распахнувшихся ворот. Люди в недоумении провожали тех, кто только недавно вернулся из похода, а теперь вновь покидал крепость, уходя в неизвестность.
Рядом с Андреем восседал на высоком скакуне падре Томас. Его решение выдвигаться с отрядом, честно говоря, несколько озадачило Новака. Задание было не просто опасным, а практически приговором. В том, что орки уже перекрыли все подступы к крепости, сомнений не было никаких. Мало того – если они планировали быть у крепости уже к сегодняшнему вечеру, то крепость блокировали наверняка еще сутки назад, а
Андрей чувствовал себя виноватым в сложившейся ситуации. В обязанности его отряда входило патрулирование участка перед крепостью, и именно они проворонили эти отряды. С другой стороны, достаточно плотно перекрыть такой большой участок одним отрядом – практически нереально. Это прекрасно понимал и сэр Бард, именно поэтому он не выказал своего неудовольствия. Хорошо было уже то, что им удалось засечь основное войско, которое наверняка рассчитывало напасть на крепость ночью, чтобы, застав людей врасплох, быстро истребить гарнизон. Хвала Создателю, этого у них не вышло: Андрей и его люди не даром ели свой хлеб. Впрочем… Это постоянные гарнизоны крепостей получали жалованье, котловое и вещевое довольствие, – людям Новака ничего подобного не полагалось, так как они отбывали повинность, или епитимью. Так что ели они именно свой хлеб.
Да, он чувствовал за собой вину в случившемся, но в его планы вовсе не входило погубить своих людей, в которых он теперь верил, как в самого себя, и тем более он сам не хотел погибать даже героической смертью. Но, как видно, сегодня был не его день. Решение было принято, непростое и где-то глупое, но иного он принять не мог, потому что наши решения не уходят в прошлое – они продолжают жить с нами, до конца дней наших. За одни нас переполняет гордость, другие заставляют скрежетать зубами оттого, что были приняты в момент малодушия, просто по глупости или в поспешности, но это уже было, и они сыграли свою роль, ничего переиграть уже нельзя.
– Сын мой, ты, кажется, перепутал направление.
– О чем вы, падре?
– Саутгемптон находится в другой стороне. Ты вновь решил отправиться в патрулирование – или в одиночку уничтожить орков?
Говоря это, инквизитор имел в виду то, что отряд весьма приличной рысью направлялся прямиком навстречу основным силам орков.
– Я не собираюсь в Саутгемптон.
– Что это значит?
– Это значит, что мы сделаем небольшой крюк, но в итоге потеряем не так много времени. Джеф.
– Да, сэр.
– Высылай дозоры. Движемся по направлению к орде, если никого не встретим – то через шесть миль сворачиваем влево, к Виктории.
– Да, сэр.
– Боюсь, что тебе придется объясниться.
– Все просто, падре, – вновь обратился он к инквизитору. – Орки наверняка отсекли крепость от внутренних земель, но в направлении их основных сил патрулей не будет. Нам остается только удалиться достаточно глубоко в степь,
– …?
– Падре, в Виктории тоже новенький инквизитор?
– Нет, он служит на границе не меньше меня.
– Значит, такая дурь, как отправлять последнего голубя с незначительным сообщением, его голову не посетит.
При этих словах падре несколько покоробило: ведь негативное высказывание касалось его, так сказать, сослуживца – что ни говори, но корпоративность не была прерогативой того мира, здесь она была выражена, скорее, даже больше.
– Нет, такая дурь ему в голову не придет, – скрепя сердце согласился он. – Скажи, сын мой, а когда ты решил поступить именно так?
– Когда узнал, что реальной возможности подать весть маркграфу попросту нет. Предложенное мною, конечно, могло сработать, да только я не готов погубить своих людей вот так, за здорово живешь.
– Вообще-то это их долг.
– Их долг – защищать людей.
– Правильно. Если бы ты предложил этот путь, то справился бы и один вестовой, кстати, ему гораздо проще было бы пробраться этим путем, а твои воины остались бы на стенах и нанесли бы врагу большой урон.
– Во-первых, не факт, что мы проскользнем незамеченными и без боя. Во-вторых, сколько?
– Что «сколько»?
– Сколько мы могли бы уничтожить орков? Не больше пары сотен, хорошо, пусть три. И это все. Вы в этом видите долг воина? Я – нет.
– Ты что-то задумал?
– Наша задача – подать весть маркграфу и выиграть время. Вот этим-то я и собираюсь заняться, а еще было бы неплохо заставить орков отказаться от затеи набега.
– И как ты собираешься этого добиться?
– Пока не знаю. Об этом я собирался подумать в пути.
– Хорошо, я подожду.
Переход к крепости Виктория прошел без происшествий, орков они так и не встретили – по-видимому, расчет Андрея оказался верным: враг взял крепость в полукольцо, и им удалось обойти заслоны. К вечеру, часто меняя лошадей, чтобы не переутомить их, так как всю дорогу двигались довольно бодрой рысью, они уже были на месте, – кочевники к этому времени должны были подойти к Кристе.
Расчет на то, что здесь как минимум найдется хотя бы один голубь, также оправдался: их здесь оказалось несколько, так что не прошло и десятка минут с момента прибытия отряда, как птица вспорхнула в небо. Через час планировали выпустить еще одну, чтобы подстраховаться. Но Андрей не стал дожидаться этого – он задержался в крепости только на то время, которое было потребно его людям для того, чтобы переседлать лошадей.
– Так, ты что-то задумал, сын мой?
– С чего вы взяли, падре?
– Больно торопишься.
– Есть одна идейка. Вы на границе провели большую часть своей жизни, вот скажите: вам известно место хотя бы одной орочьей стоянки в районе Виктории?
– Эка ты хватил. Даже если я и знал такую, то сколько лет минуло. Они же кочевники.
– Не вы ли мне говорили, что степь хотя и бескрайняя, но на самом деле очень тесная. Ведь не так много мест, где можно разбить стойбище, тем более в преддверии зимы. Мы уже разведали несколько стоянок, но они слишком далеко. Мне же нужна самая ближняя из них.