Стервец
Шрифт:
Например, как у Фамильяра.
Они с ним были знакомы… сколько уже? Лет десять, одиннадцать? Корд тогда ещё учился в Академии милиции. Фамильяр хорошо помнил их знакомство. Это случилось на одной из его вечеринок. В тот вечер он устроил соревнования по «пьяному армрестлингу», и незнакомый ему парень – жилистый и вихрастый – стал укладывать всех его товарищей по спортзалу одного за другим. Фамильяр им заинтересовался. Слово за слово, и они стали общаться, хотя настоящими друзьями всё-таки не стали – слишком разные у них были интересы: парня больше интересовала работа следователя, на которого он учился, Фамильяру же нравилось прожигать жизнь.
– Ты-то
Это уже вошло у него в привычку. Даже если смысла в осмотре не было, Корд любил наблюдать изменения, происходившие с человеком. Вот, например, сейчас: казалось бы, ничего необычного – Фамильяр такой же высокий мускулистый красавчик-блондин с лёгкой небритостью. Но есть нюансы: волосы на голове хоть расчёсаны, но не уложены, а потому то тут, то там торчат прядки. Глаза красные, под ними практически незаметные, но синяки – не выспался? или с похмелья? или всё сразу? Лицо раскрасневшееся – от алкоголя? переизбытка эмоций? Ну а едва уловимо дрожащие руки, возможно, означали, что он хочет успокоиться.
– С отцом опять поругался, что ли?
– А ты хорош, – усмехнулся Фамильяр.
Его отцом был Шеф – непосредственный начальник Корда, а заодно и глава Управления.
– Бурная ночь?
– Ага. Батя распсиховался, что я на блядки ходил. Опять нёс бред про ответственность.
– Если человек надевает на блядки презерватив, большей ответственности от него желать нельзя.
– Ты ему это скажи, – хохотнул Фамильяр.
– Прохлаждаетесь? – К ним направлялся Форс. Сегодня он справился с парковкой на удивление быстро.
– Работа не волк, в лес не убежит, – ответил Корд и в последний раз затянулся. – А если убежит, то и фиг с ней.
– Слышал бы это папаша… – многозначительно улыбнулся Фамильяр.
– Сказал бы: «Сынок, не отлынивай!» – отмахнулся Корд.
– Он называет тебя «сынок»? – удивился Фамильяр.
– Иногда. – Корд щелчком отправил окурок в урну. – Попал! – обрадовался он. – Ладно, мне пора, а то Форс опять свою шарманку заведёт.
– У нас тут вообще-то дело, – обиженно буркнул тот. – Так что имею полное право!
Кабинет Корда был обставлен довольно аскетично. У противоположной от двери стены стоял деревянный стул без обивки и стол, на котором находились чёрный телефон с круглым циферблатом, небольшая стопка бумаг и изрядно подточенный ножом карандаш. Слева от стола, у окна, на дешёвой тумбе стоял десятилитровый аквариум с резиновым ежом внутри. Что он там делал – загадка, тревожившая умы многих, но ответ был донельзя лаконичным: он там лежал. На вопрос «почему» хозяин отвечал однозначно: «Потому что».
Итак, нужно составить отчёт для Форса, и на сегодня он свободен. Вернее как: до тех пор, пока не узнают насчёт личности жертвы, делать ему здесь нечего. Бордели открываются в девять вечера, значит, раньше восьми с ним точно никто не свяжется. Можно, конечно, весь день угрохать на бумажную работу, но зачем? Возни с бумажками ему хватит и после того, как пройдёт активная фаза расследования. А сейчас ему нужно сосредоточиться на анализе информации. Как там говорится, «вдруг война, а я уставший»? Вот-вот. Лучше воспользоваться возможностью (официальной, кстати!) немного поволынить. К тому же сегодня есть шанс потратить ночь на общение с проститутками, а значит, Корд должен быть бодр, а не замучен.
Но отчёт сделать всё равно придётся.
Как раз к обеду он его закончил.
По пути Корд зашёл к Форсу. Вот его кабинет можно было считать образцовым. У стены справа от входа стояли два шкафа с актуальными делами и прикладной профессиональной литературой. Рядом с окном находились два кресла и стол, который всегда содержался в идеальном порядке: справа, прямо под рукой, обычно лежал ежедневник, в котором Форс не только тщательно планировал день, но также записывал приходящие мысли и идеи; выше – стопка ещё не просмотренных материалов; в левом нижнем углу – готовые документы; по центру стояла пишущая машинка, на которой следователь-тактик сейчас набирал отчёт. А на тумбе справа от кресла Форса находился красивый фарфоровый сервиз, из которого он и его лучший друг пили чай во время перерывов.
Корд хлопнул отчётом по столу. Форс бегло пролистал его и вздохнул:
– Ну почему ты не хочешь использовать пишущую машинку, как нормальный сотрудник?
– Если учесть мой полёт мысли, на печать будет уходить слишком много бумаги. Да и от руки я быстрей пишу.
– А мне после твои каракули разбирать и перепечатывать, – пожаловался Форс.
– Сам ты каракуля, – улыбнулся Корд. – Обедать сейчас пойдёшь?
– Нет, минут через двадцать. Нужно закончить, – Форс кивнул на пишущую машинку.
– Ну ладно.
– А ты всё? Уже?
– Ага. Пока инфа не поступит, делать мне нечего.
– Мог бы мне помочь, – укорил Форс.
– Хм, что же выбрать? Немного отдохнуть перед возможной ночной работой или помочь Форсу с его писаниной?
– Тогда иди уже, не трави душу, – улыбнулся друг.
– Так точно, товарищ тактик! – молодцевато козырнув, Корд вышел из кабинета.
Глава 2. Сногсшибательность
Сдав ключи от кабинета на проходной, Корд вышел на улицу и посмотрел на хронометр. 13:15. Пойти в столовку или сразу домой? Если бы с ним был Форс, этого вопроса не стояло бы, а так… Впрочем, Корд ещё не сильно проголодался. И вообще, такая погода чудесная на улице – нежарко, дует теплый ветерок, солнышко светит, – грех не прогуляться!
От Управления до дома Корда было восемь километров – если по прямой. Но дойти так не получится: городскую застройку никто не отменял. Поэтому дорога автоматически увеличивалась примерно на два километра. Ну, неспеша дойдёт часа за два. Нормально. Дома всё равно делать нечего.
И Корд отправился в путь.
Центр города был старым, но в последние несколько лет стал активно осовремениваться, и это Корду не нравилось: рядом с прекрасными старинными зданиями выросли, как грибы после дождя, уродливые стеклянные высотки – торгово-развлекательные и бизнес-центры. Это всё из-за увеличения населения: в столицу в поисках лучшей жизни стекались люди со всей страны, и им всем нужно было где-то работать. С одной стороны, это вело к развитию экономики, увеличению благосостояния и прочим приятным плюшкам, но с другой – центр постепенно терял в глазах Корда романтичность. Если прогуливаться по центру раньше можно было почти в тишине, разве что птички летом свиристели, то теперь улицы оглашались гудками автомобилей, руганью водителей и рассерженными криками не пропущенных ими пешеходов.