Стервятник
Шрифт:
Квартира приобрела такой вид, словно в ней банда махновцев проводила товарищескую встречу по мордобою с командой пиратского брига. Родион, смакуя, выкурил сигарету, развалившись в кресле посреди всего этого хаоса. Окурок нахально выкинул в мусорное ведро на кухне – там лежала парочка его старых, оставленных здесь, когда пили с Вадиком коньячок. Да и бутылка с отпечатками пальцев его и Вадика стояла тут же. Но там ее и следовало оставить – конечно же, он здесь был, и не отрицает, друг попросил подмогнуть, затащить телевизор, и коньячок пили из этой самой бутылки, и сигареты курили… Насколько он знал Вадика, тот, вообще-то употреблявший в меру, на отдыхе, подобном тому, что только что себе устроил, с первой минуты начинал сосать
Как утверждают авторитетные английские историки, пресловутый народный заступник и борец за права угнетенного саксонского крестьянства Робин Гуд – не более чем красивый миф. Очень может быть, его прототип был вполне реальным человеком, загнанным в леса местным дворянчиком, обобранным норманнами – но вряд ли он пекся о земляках так беззаветно и яро, как это показывают в кино. Ежели кого-то и одаривал горстью золотых – то наверняка лишь тех, кто его укрывал или поставлял нужную информацию. Разбойничьи атаманы – рационалисты и прагматики, независимо от географической широты. Так что и мы не будем швыряться награбленным без меры, благо укрывателей и информаторов на горизонте пока что нет… Даже Соня куда-то запропала.
Выйдя в переднюю, он открыл дверь и, стоя спиной к лестничной площадке – на случай, если любопытный сосед напротив таращился в глазок, – с помощью толстостенного стеклянного пузырька с длинным горлышком переправил в крохотные отверстия кожуха замка энное количество концентрированной азотной кислоты, раздобытой через знакомого с братского предприятия. Почти сразу же потянуло специфическим запашком, из отверстий пополз едва заметный дымок. Родион, отворачивая лицо, повесив на плечо сумку, вышел из квартиры, прикрыл за собой дверь – и не услышал щелчка, язычок автоматического замка так и остался в стальной коробке, чье нутро было выжжено кислотой. Вот так. Ищите профессионала, ребятки, чья служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна. А ежели найдете среди рядовых работяг того, кого известие об ограблении квартиры Михея по-настоящему опечалит, будете достойны звания Героя России. Ручаться можно, новость эта вызовет одно-единственное чувство: зависть к удачливому вору, на чьем месте желал бы оказаться каждый…
Глава пятнадцатая
Дебютант в прекрасном настроении
Стоянка была как стоянка – ограда из железной сетки на высоких железных штырях, несколько круглых черных прожекторов, заливавших ее мертвенно-ярким светом, ряды разнокалиберных машин, от «Запорожцев» во рже и вмятинах до изящно-массивного «Мерседеса» и полудюжины импортных пляжных джипов. В углу возвышалась крытая шифером будочка – окошко было только на втором этаже, куда вела узенькая лесенка.
Родион выбрал ее по двум причинам: во-первых, что немаловажно, здесь не было собаки, во-вторых, что еще важнее, персонал здесь состоял из законченных раздолбаев. Сколько он ни проезжал мимо темной вечерней порой, ближе к полуночи имела место одна и та же картина: из будочки доносятся вопли магнитофона, звон стекла и девичий визг, порой по площадке бродят шатающиеся личности. Стоило упасть сумеркам, как молодые сторожа с помощью мгновенно появлявшихся подруг без предрассудков начинали прожигать жизнь бурно и незатейливо. Уже потом, выйдя на охоту, он провел тщательные наблюдения и убедился, что никаких изменений к лучшему в этом плане не произошло. Касса – надо полагать, не особенно и обильная – прямо-таки сама просилась в руки. Взять ее стоило не столько из страсти к наживе, сколько для того, чтобы напомнить молодежи общеизвестную истину: на то и щука в море, чтобы карась не дремал. Честно говоря, шантарский Робин Гуд уже ощущал, что его буквально тянет вечером
Поднеся к глазам старенький театральный бинокль, он окончательно убедился, что на ярко освещенном втором этаже никого нет. Прячась за деревом, зябко поднял воротник камуфлированной куртки – обещанного синоптиками потепления, как водится, что-то не наблюдалось.
Капюшон уже был натянут на голову и тщательно расправлен. Спрятав бинокль, Родион в последний раз огляделся и, видя, что в продуваемом ледяным ветром скверике никого нет, решился. Бесшумно двинулся вперед, тихонько приоткрыл дверь – в одном месте вместо сетки метров на десять тянулся высокий деревянный забор, в коем она и была проделана для удобства тех, кто, оставив машину, шел к домам за сквериком, – на цыпочках преодолел ярко освещенное пространство, лавируя меж машинами, добрался до будочки.
Вытащив пистолет, сгруппировавшись, глубоко вздохнул и рванул дверь на себя. Даже не заперлись, идиоты…
Ворвался внутрь, в тесную комнатку. Почти все пространство занимал стол с бутылками и скромной закуской, вокруг которого сидела теплая компания, человек пять. В углу надрывался магнитофон.
Сначала они даже не врубились – добрых десять секунд занимались прежними делами: пили, что-то бессвязно толковали друг другу, лапали за бока повизгивающих для приличия юных гурий. Родиона несколько обидело такое пренебрежение к разбойникам с большой дороги, и он рявкнул, силясь перекричать импортную музыку:
– Всем стоять! Руки!
Вот тут он стал центром общего внимания. Все лица обратились к нему, взвизгнула девчонка, пьяная болтовня утихла. Чтобы показать им, с кем имеют дело, Родион прицелился в самую высокую бутылку и потянул спуск.
Откровенно говоря, выстрела и не слышно было за ревом магнитофона – но осколки брызнули достаточно красноречиво. Смело можно сказать, что теплая компания изрядно протрезвела.
– Вырубай! – крикнул он, показав пистолетом в сторону источника ненужного шума.
Его поняли мгновенно – ближайшие двое, столкнувшись головами, кинулись к магнитофону, принялись вслепую нажимать кнопки, косясь через плечо на зловещего пришельца. Магнитофон наконец заткнулся, в комнатке сразу стало уютнее.
– Деньги, быстро! – распорядился Родион, поигрывая пистолетом, но особенно не ослабляя бдительности – очень уж близко к нему находились клиенты.
Один с перекошенным лицом принялся тыкать пальцем в потолок.
– Там? – догадался Родион.
– Ага, там касса…
– Всем на пол! – распорядился он, извлек из-под куртки заранее припасенную нейлоновую веревку. – Мордой вниз, руки за спину! – повернулся к одной из девчонок, юному созданию, трясущемуся от страха. – Возьми ножик со стола. Режь веревочку… вот так, умница… А теперь связывай этих джентльменов, да смотри у меня, на совесть…
Хлюпая носом и косясь на него, она присела на корточки и старательно принялась за работу. Один из «джентльменов», не отрывая лица от пола, подал голос:
– Ты, отморозок, нарвешься еще…
Родион легонько пнул его под ребро, и отрок замолчал. Оглянулся на девчонку и кивнул:
– Так, теперь даму… А теперь сама ложись, будь умницей.
Связал ей руки-ноги, стараясь не особенно туго стягивать веревку, по узенькой шаткой лесенке поднялся на второй этаж. Оглядевшись, выдвинул ящик обшарпанного стола, горстью, словно крупу черпал, принялся переправлять в карман разноцветные бумажки. Не было времени отсортировывать мелочь, и он греб все подряд.
Уже повернувшись, чтобы уйти, взглянул через плечо на стол. Вообще-то владельцы автомашин, загнав их на стоянку, забирают ключи с собой – чтобы не катались этакие вот сторожа, но иногда и оставляют, если нужно, например, прогреть двигатель холодным утром. На столе лежали три кольца с ключами – и на одном посверкивал никелем фирменный брелок со знаменитой мерседесовской звездой.