Стигма
Шрифт:
– Да, я об этом слыхал. – Джеймс многозначительно подмигнул.
Я нахмурилась.
– То есть?
Он потянулся за маленьким зонтиком, чтобы украсить коктейль, одарил меня сверкающим взглядом и пожал плечами.
– Здесь новости разлетаются быстро…
Ах вот как!
Вытирая руки полотенцем, я подозрительно прищурилась. Я не понимала, Джеймс шутил или просто поддразнивал меня, как он это умел. С другой стороны, меня не радовало, что обо мне судачат. Я предпочитала держаться подальше от сплетен и болтовни и надеялась на понимание окружающих. Скрестив руки на груди, я
– Скажи-ка мне, а что еще ты слышал?
– Эй, Мирея! – Одна из девушек-официанток огляделась и застенчиво посмотрела на меня. Глаза у нее бегали туда-сюда – казалось, она боялась меня о чем-то спросить и в то же время очень хотела это сделать. Девушка облизала блестящие губы и выпалила: – Это ты залепила пощечину Андрасу Райкеру?
Внезапно вокруг стойки воцарилась тишина. Голоса затихли, все головы повернулись ко мне. Лица выражали нервное, жадное любопытство.
Я едва заметно кивнула, и официантка отпрянула с покрасневшими щеками, как будто только что я и ей дала пощечину, а не ответ на вопрос. Она посмотрела на остальных с выражением человека, который не знает, с кем только что разговаривал: с идиоткой или героиней. Я посмеялась бы над их реакцией, если бы Руби не рассказала мне об этом парне. Даже Джеймс теперь, казалось, потерял желание шутить.
Что еще они знали о нем?
А если честно, действительно ли я хочу держаться в стороне?
«Да!» – твердо ответил разум. Лучше ничего не знать о здешних интригах. Правильнее всего заниматься своим делом и ни во что не ввязываться… При моей неспособности сохранять нейтралитет, пожалуй, самое мудрое – ни во что не вникать. Чем больше плохого я узнаю об этом парне, тем труднее мне молчать в его присутствии, а я не могла позволить себе еще один скандал.
Прежде всего нужно думать о работе и откладывать деньги. Я здесь только ради заработка.
– Снова-здорово, – сказал Джеймс нарочито громко, чтобы все услышали.
Интересный комментарий к истории с пощечиной, подумала я, но, посмотрев на Джеймса, поняла, что он имеет в виду совсем другой сюжет. Его глаза смотрели куда-то поверх наших голов в сторону дверей, туда, куда через секунду устремились и наши любопытные взгляды.
У дверей Зора сердито отчитывала каких-то охранников. Перед ней стояла раскрасневшаяся Кристин, девушка с тысячей сережек, она нервно заломила руки, на ее лице отражался сильнейший стресс.
– Что там у них опять случилось? – спросила одна из девушек.
– Кристин пропустила Джорди, – сказала Руби, ставя пустой поднос на стойку.
Скорчив гримасу, она пожала плечами, остальные страдальчески закатили глаза, а Джеймс фыркнул. Я посмотрела на коллегу в ожидании разъяснений, но он молча поставил заказы на подносы и взялся протирать бокалы.
– Кто такой Джорди? – спросила я, когда у стойки осталась только Руби.
При моей «любви» к сплетням удивляло само появление такого вопроса, но имя клиента вызвало бурную «общественную реакцию», которую трудно проигнорировать, и мне вдруг захотелось узнать все про этого Джорди.
– Он был постоянным клиентом. – Руби перевела взгляд с Джеймса на меня, уперев руку в
Интересно, подумала я, как часто в клубе случаются подобные ситуации? По земле бродит бессчетное множество таких Джорди – скользких типов, которые думают, что они могут делать с телами других людей что хотят. Периодически я сталкивалась с ними, и у всех глаза горели высокомерием, все они страдали непомерной жадностью и несдержанностью.
– Они его найдут, не сомневайтесь. – Джеймс приподнял уголок рта и сочувственно посмотрел на Руби ореховыми глазами, та согласно кивнула.
Ее густые вьющиеся волосы, словно мягкое облако, колыхались при малейшем движении. Очаровательная щербинка выглянула из-под верхней губы, когда она с улыбкой подвинула ко мне поднос и сказала:
– Твои чаевые. Клиент благодарит тебя за «Гимлет». Остался очень доволен.
Под грязными стаканами я заметила несколько банкнот. Руби взяла с подноса и протянула мне купюры.
– Сорок долларов? – выпалила я, глядя на деньги выпученными глазами и не смея их взять.
Не верилось, что такое возможно. Наверное, произошла какая-то ошибка!
– Руби, это все не может быть только моим, часть из них – твоя, хотя бы половина…
– Это твои чаевые, Мирея, – прервала меня Руби ласковым, но твердым тоном, не давая возможности продолжить.
Я пришла в смятение и часто заморгала.
– Он сказал, что это для тебя. Возьми. Я уже заработала свои чаевые, не волнуйся, – добавила она и постучала по маленькой сумочке на поясе поверх черного фартука.
Я смотрела на деньги, не осмеливаясь к ним прикоснуться, как будто боялась, что меня арестуют в любой момент, но, когда Джеймс одобрительно кивнул, медленно протянула руку и взяла их. Ощущение от прикосновения пальцев к бумажным купюрам было удивительно опьяняющим. Я взглянула на Руби, которая, довольная, забирала поднос со стойки.
– Это не последние, вот увидишь. Клиенты здесь очень щедрые.
Она оказалась права.
Только за следующие два часа я получила еще пятнадцать долларов, затем двадцать, тридцать и тридцать пять. Я испортила коктейль и разбила стакан, но продолжала делать все возможное, чтобы мои усилия окупились.
Еще несколько дней назад я думала, что не смогу позволить себе ничего, кроме дешевого хостела, так как рассчитывала самое большее на зарплату официантки. К тому же я поставила себе цель скопить большую сумму, что напрочь исключало аренду более дорогого жилья.