Стигматы Палмера Элдрича

Дик Филип

Молчание.

– И ты забываешь об одном, - продолжал он.
– Она деградировала в результате этой убогой эволюционной терапии, которой занимается этот немецкий доктор из бывших нацистов. Конечно, она оказалась достаточно умна, а вернее, ее муж оказался достаточно умным, чтобы заставить ее отказаться от этой терапии, так что она продолжает делать свои вазочки, которые все же продаются; она не успела сильно деградировать. Однако... она не понравилась бы тебе такая, какая она сейчас. Ну, ты знаешь: чуть мельче, чуть глупее. Даже если бы ты вновь вернул ее, было бы не

так, как раньше; было бы иначе.

Он снова подождал. На этот раз он услышал ответ.

– Ну и ладно!

– Куда ты хотел бы отправиться?
– продолжал он.
– На Марс? Ладно, значит, на Землю.

– Нет, - ответил Барни Майерсон.
– Я эмигрировал добровольно. Я уже сыт по горло; для меня все кончено.

– Ну хорошо. Не на Землю. Посмотрим. Гм...- Он задумался.
– На Проксиму, сказал он.
– Ты никогда не видел систему Проксимы и проксов. Я - мост, знаешь? Между двумя системами. В любой момент они могут попасть в Солнечную систему через меня. Но я их не пускаю. Хотя им все больше не терпится.

Он захихикал.

– Они выстраиваются в очереди. Как дети за билетами в кино на субботний утренник.

– Преврати меня в камень.

– Зачем?

– Чтобы я ничего не чувствовал, - ответил Барни Майерсон.
– Больше я ничего не хочу.

– Ты не хочешь быть вместе со мной частью одного, единого организма? Нет ответа.

– Ты помог бы мне реализовать мои планы. А у меня их много, и они обширны - планы Лео по сравнению с ними ничто.

"Конечно, - думал он, - Лео скоро меня убьет. Скоро - в тех категориях, в которых измеряется время вне моих миров".

– Я познакомлю тебя с одним из своих планов - из числа не самых важных. Может быть, это тебя заинтересует.

– Сомневаюсь, - сказал Барни.

– Я собираюсь стать планетой. Барни рассмеялся.

– Ты считаешь, что это смешно?
– Его охватила злость.

– Я думаю, что ты чокнутый. Неважно, человек ты или существо из межзвездной бездны, но ты сошел с ума.

– Я еще не объяснил, - с достоинством ответил он, - что я под этим понимаю. Я хотел сказать, что намерен стать всеми жителями планеты. Ты знаешь, о какой планете я говорю.

– О Земле.

– Нет, черт побери. О Марсе.

– Почему именно Марс?

– Потому что он...- Элдрич пытался найти подходящие слова.
– Он новый. Не цивилизованный. Он полон возможностей. Я собираюсь быть каждым из колонистов, которые туда прилетят. Я поведу их к цивилизации; я буду их цивилизацией.

Молчание.

– Ну давай. Скажи что-нибудь.

– Как это так получается, - сказал Барни, - что ты можешь стать всем, даже целой планетой, а я не могу стать даже табличкой на стене моего кабинета в "Наборах П. П."?

– Гм, - пробормотал он, сбитый с толку.
– Ну хорошо, хорошо, ты можешь быть этой табличкой, какое мне, черт возьми, до этого дело? Становись чем хочешь - ты принял наркотик и имеешь на это право. Это, естественно, иллюзия. Такова правда. Я открываю тебе самый большой секрет: все это галлюцинации. Лишь из-за некоторых пророческих черт эти видения кажутся реальностью, подобно

снам. Я перемещался в миллионы этих так называемых "миров" и вернулся из них; я познакомился со всеми. И знаешь, что они собой представляют? Ничего! Это то же самое, что и электрический импульс, с помощью которого лабораторная крыса раз за разом раздражает определенные участки своего мозга. Это отвратительно.

– Понятно, - сказал Барни Майерсон.

– И зная об этом, ты хочешь закончить свои дни в одном из них?

– Именно так, - подумав, ответил Барни.

– Хорошо! Я сделаю тебя камнем и положу на берегу моря; можешь лежать так миллион лет и слушать шум волн. Надо полагать, ты будешь доволен. "Идиот, - со злостью думал он.
– Камень! Господи!"

– Это промывание мозгов, да?
– вдруг спросил Барни.
– Для этого тебя прислали сюда проксы?

– Никто меня не присылал. Я появился здесь по собственной воле. Это лучше, чем жить в пустоте среди далеких звезд.
– Он захихикал.
– Ты наверняка не страдаешь избытком серого вещества - и хочешь быть камнем. Послушай, Майерсон, ведь на самом деле ты вовсе не хочешь стать камнем. Ты хочешь умереть.

– Умереть?

– Хочешь сказать, что ты об этом не знал?
– недоверчиво спросил он. Перестань!

– Нет. Я не знал.

– Это очень просто, Майерсон; я перенесу тебя в мир, где ты будешь гниющим трупом пса, которого переехала машина; подумай, какое это будет для тебя облегчение. Ты будешь мной; ты - это я, и Лео Булеро тебя убьет. Это и будет этот дохлый пес, Майерсон; это и будет труп в канаве.

"А я буду жить, - подумал он.
– Вот мой дар для тебя, и помни, что "gift" - по-английски "дар" - по-немецки означает "яд". Через несколько месяцев я позволю тебе умереть вместо меня, и будет установлен тот памятник на "Сигме 14-В", но я буду продолжать жить, в твоем теле. Когда ты вернешься с Марса, чтобы снова приступить к работе в "Наборах П. П.", ты будешь мной. Таким образом я избегну своей участи.

Это так просто".

– Ладно, Майерсон, - закончил он, утомленный разговором.
– Вперед и с песней, как говорится. Можешь считать, что я тебя оставил в покое; мы больше не единый организм. Наши пути разойдутся, так как ты этого хотел. Ты находишься на корабле Коннера Фримана, стартующем с Венеры, а я - снова в Чикен-Покс, у меня там небольшой огород, и в любой момент я могу пофлиртовать с Энн Хоуторн. Лично меня такая жизнь вполне устраивает. Надеюсь, что тебе понравится и твоя.

В следующее мгновение он оказался на Марсе.

Он стоял в кухне своей квартирки в Чикен-Покс и жарил на сковородке местные грибы... в воздухе чувствовался запах масла и приправ, а из комнаты доносились звуки симфонии Гайдна из портативного магнитофона. "Все спокойно, удовлетворенно подумал он.
– Именно это мне и нужно; немного покоя и тишины. Все же я привык к этому там, в межзвездной пустоте".

Он зевнул, потянулся и сказал:

– Удалось.

Сидевшая в комнате Энн Хоуторн оторвалась от газеты с последними новостями информационного агентства ООН и спросила: