Стигматы Палмера Элдрича

Дик Филип

Наверняка нет. Как ясновидец, Барни был в этом уверен.

– То, что проникло в Элдрича, - сказала Энн, - и с чем мы столкнулись, превосходит нас, и, как ты говоришь, мы не можем оценить или понять, чего оно хочет и к чему стремится; оно остается для нас таинственным и непонятным. Однако я знаю, что ты ошибаешься, Барни. То, что является к нам с пустыми, раскрытыми руками, не может быть Богом. Это существо, созданное кем-то еще более совершенным, так же как и мы; Бог не был никем создан, и он ничему не удивляется.

– Я ощущаю вокруг него, - сказал Барни, -

некую божественную ауру. Все время.

"А в особенности тогда, - думал он, - когда Элдрич подталкивал меня, пытался заставить меня попробовать..."

– Естественно, - сказала Энн.
– Я думала, что ты это понимаешь; Он присутствует в каждом из нас, и в любой высшей форме жизни, такой, как та, о которой мы говорим. Его присутствие будет ощущаться еще больше. Однако позволь мне рассказать тебе мой анекдот про кота. Он очень короткий и простой. Хозяйка приглашает гостей, и у нее на кухонном столе лежит великолепный пятифунтовый кусок мяса. Она беседует с гостями в комнате, выпивает несколько рюмочек и так далее. Потом она извиняется перед гостями и идет на кухню, чтобы поджарить мясо... но его нет. А в углу, лениво облизываясь, сидит кот.

– Кот съел мясо, - сказал Барни.

– В самом деле? Хозяйка зовет гостей; они начинают обсуждать случившееся. Мяса нет, целых пяти фунтов; а в кухне сидит сытый и довольный кот. "Взвесьте кота", - говорит кто-то. Они уже немного выпили, и эта идея им кажется хорошей. Итак, они идут в ванную и взвешивают кота на весах. Кот весит ровно пять фунтов. Все это видят, и один из гостей говорит: "Теперь все ясно. Мясо там". Они уже уверены, что знают, что произошло; у них есть эмпирическое доказательство. Потом кто-то начинает сомневаться и удивленно спрашивает: "А куда же девался кот?"

– Я уже слышал этот анекдот, - сказал Барни, - и не вижу связи...

– Эта шутка - квинтэссенция онтологической проблемы. Если только задуматься...

– Черт побери, - со злостью сказал он.
– Кот весит пять фунтов. Это чушь он не мог съесть мясо, если весы верные.

– Вспомни о хлебе и вине, - спокойно сказала Энн. Он вытаращил глаза. До него, кажется, дошел смысл сказанного.

– Да, - продолжала она.
– Кот - это не мясо. А тем не менее... он мог быть формой, которую в этот момент приняло мясо. Ключевое слово здесь - "быть". Не говори

нам, Барни, что то, что проникло в Палмера Элдрича, - Бог, поскольку ты не знаешь Его до такой степени; никто не знает. Однако это существо из межзвездной бездны может быть - так же, как и мы, - создано по Его образу и подобию. Тем способом, который Он выбрал, чтобы явиться нам. Так что оставь в покое онтологию, Барни; не говори о том, что Он из себя представляет.

Она улыбнулась ему, надеясь, что он ее поймет.

– Когда-нибудь, - сказал Барни, - мы, может быть, будем поклоняться этому памятнику.

"И не в знак признания заслуг Лео Булеро, - думал он, - хотя он заслуживает - вернее, будет заслуживать - уважения. Нет, мы все как один сделаем то, к чему стремлюсь я; мы сделаем его олицетворением сверхъестественных сил в нашем убогом понимании. И в определенном

смысле мы будем правы, поскольку эти силы в нем есть. Однако, как говорит Энн, что касается его истинной природы..."

– Я вижу, что ты хочешь остаться один на один со своим огородом, - сказала она.
– Я, наверное, пойду к себе в барак. Желаю успеха. И, Барни...- Она протянула руку и крепко сжала его ладонь.
– Никогда не пресмыкайся. Бог, или кем бы ни было это существо, с которым мы столкнулись, не хотел бы этого. А если бы даже и хотел, ты не должен этого делать.

Она наклонилась, поцеловала его и пошла.

– Ты думаешь, что я прав?
– крикнул ей вслед Барни.
– Ты считаешь, имеет смысл устраивать здесь огород? Или все это кончится как обычно...

– Не спрашивай меня. Не знаю.

– Ты заботишься только о спасении собственной души, - со злостью крикнул Барни.

– Уже нет, - сказала она.
– Я страшно сбита с толку, и все меня раздражает. Послушай...

Она снова подошла к нему; ее глаза были темны и лишены блеска.

.
– Ты знаешь, что я видела, когда ты схватил меня и отобрал порцию Чуинг-Зет? Действительно видела, мне не показалось.

– Искусственную руку. Деформированную челюсть. Глаза...

– Да, - тихо сказала она.
– Электронные, искусственные глаза. Что это значит?

– Это значит, - ответил Барни, - что ты видела абсолютную реальность. Истину, скрытую за внешними проявлениями.

"Пользуясь твоей терминологией, - подумал он, - ты видела стигматы".

Несколько мгновений она вглядывалась в него широко раскрытыми глазами.

– Значит, такой ты на самом деле?
– наконец сказала она, отшатываясь от него с гримасой отвращения на лице.
– Почему ты не такой, каким кажешься? Ведь сейчас ты не такой. Не понимаю. Лучше бы я не рассказывала тебе этот анекдот про кота, - дрожащим голосом добавила она.

– Дорогая моя, - сказал он, - для меня ты выглядела точно так же. Какое-то мгновение. Ты отталкивала меня рукой, которой явно не было у тебя при рождении.

И так легко это могло случиться снова. Постоянное Его присутствие; если не физическое, то потенциальное.

– Что это - проклятие?
– спросила Энн.
– Я имею в виду, на нас уже лежит проклятие первородного греха; неужели это повторяется снова?

– Ты должна знать; ты помнишь, что ты видела. Его стигматы: мертвую искусственную руку, дженсеновские глаза и стальную челюсть.

"Символы его присутствия, - думал он.
– Среди нас. Непрошеного. Не желаемого сознательно. И нет таинства, через которое мы могли бы пройти, чтобы очиститься; мы не можем заставить его с помощью наших осторожных, хитрых, испытанных временем кропотливых ритуалов, чтобы он ограничился специфическими проявлениями, такими, как хлеб и вода или хлеб и вино. Он везде, он распространяется во всех направлениях. Он заглядывает нам в глаза; он выглядывает из наших глаз".

– Это цена, - сказала Энн, - которую мы должны заплатить. За наше желание познать Чуинг-Зет. Это то же самое, что и яблоко с древа познания.