Стихи
Шрифт:
Не прямодушен - ладно, ничего! Не сделал зла - приветствуем его. Мог утащить, а он не утащил И чуть ли уж не подвиг совершил.
Иль, скажем, парень в девушку влюбился, Жениться обещал. И под конец Не оскорбил, не бросил, а женился И вот уже герой и молодец!
А то вдруг вам как на голову снег Свалилось горе. Друг о том проведал. Он мог добить, предать, но он не предал. Нет, не помог ничем, а лишь не предал,И вот уж он "прекрасный человек".
Смешно, но факт: мы, будто с ценной ношей, Со странной меркой
Так не пора ль действительно начать С других позиций доблести считать? Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.
ДОБРЫЙ ПРИНЦ Ты веришь, ты ищешь любви большой, Сверкающей, как родник, Любви настоящей, любви такой, Как в строчках любимых книг.
Когда повисает вокруг тишина И в комнате полутемно, Ты часто любишь сидеть одна, Молчать и смотреть в окно.
Молчать и видеть, как в синей дали За звездами, за морями Плывут навстречу тебе корабли Под алыми парусами...
То рыцарь Айвенго, врагов рубя, Мчится под топот конский, А то приглашает на вальс тебя Печальный Андрей Болконский.
Вот шпагой клянется д'Артаньян, Влюбленный в тебя навеки, А вот преподносит тебе тюльпан Пылкий Ромео Монтекки.
Проносится множество глаз и лиц, Улыбки, одежды, краски... Вот видишь: красивый и добрый принц Выходит к тебе из сказки.
Сейчас он с улыбкой наденет тебе Волшебный браслет на запястье. И с этой минуты в его судьбе Ты станешь судьбой и счастьем!
Когда повисает вокруг тишина И в комнате полутемно, Ты часто любишь сидеть одна, Молчать и смотреть в окно...
Слышны далекие голоса, Плывут корабли во мгле... А все-таки алые паруса Бывают и на земле!
И может быть, возле судьбы твоей Где-нибудь рядом, здесь, Есть гордый, хотя неприметный Грей И принц настоящий есть!
И хоть он не с книжных сойдет страниц, Взгляни! Обернись вокруг: Пусть скромный, но очень хороший друг, Самый простой, но надежный друг, Может, и есть тот принц?! Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.
ДНЕВНОЙ СВЕТ На стенке, горделиво-горячи, Стараясь быть кто ярче, кто умнее, Плясали разноцветные лучи, Хвалясь оригинальностью своею.
– Я - луч особый, нежно-голубой, Я - цвет реки, морской волны и неба. Я не сродни полям ржаного хлеба Или привычной зелени лесной.
– Кто, я привычен? Вот уж насмешил! Да я весной лишь землю покрываю, А летом слабну, сохну, выгораю. Не то что цвет каких-нибудь чернил!
Не крикнул - завизжал чернильный цвет: - Меня зовут, вам подтвердит бумага, Оригинал, красавец фиолет, Меня почти что и в природе нет, Я - химпродукт, пижон и модерняга!
Так спорили упрямые лучи. Их было семь. Все семеро красивы, Все семеро азартны и спесивы И все чуть-чуть не в меру горячи.
Но тут, пробившись меж высоких туч, Неся
Вмиг даже не осталось и следа От горделивой распри, и тогда Все дружно навалились на пришельца: - А ты зачем? Как ты попал сюда?
Смешно сказать: дневной, знакомый свет И вдруг с лучами редкостными вместе! Ты популярен. В этом спору нет. Но это и не может делать чести!
К чему лететь охотно на завод, Светиться лампой в вузе, доме, классе, И незачем ссылаться на народ, Народ, он примитивен в общей массе!
А ты, ты прост и ясен, ха-ха-ха! Ну разве ты искусство? Ха-ха-ха! Искусство, знай, понятно лишь немногим. А быть, как ты,- позор и чепуха!
Эх, не понять хулителям за бранью Простейшую основу из основ: Что белый луч, сверкнув незримой гранью, Легко дает любой из их цветов!
И если тех задиристых лучей, Собрав, смешать в посудине одной, То выйдет свет, что людям всех нужней: Как раз вот этот скромный свет дневной! Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК Резкий звон ворвался в полутьму, И она шагнула к телефону, К частому, настойчивому звону. Знала, кто звонит и почему.
На мгновенье стала у стола, Быстро и взволнованно вздохнула, Но руки вперед не протянула И ладонь на трубку не легла.
А чего бы проще взять и снять И, не мучась и не тратя силы, Вновь знакомый голос услыхать И опять оставить все как было.
Только разве тайна, что тогда Возвратятся все ее сомненья, Снова и обман и униженья Все, с чем не смириться никогда!
Звон кружил, дрожал не умолкая, А она стояла у окна, Всей душою, может, понимая, Что менять решенья не должна.
Все упрямей телефон звонил, Но в ответ - ни звука, ни движенья. Вечер этот необычным был, Этот вечер - смотр душевных сил, Аттестат на самоуваженье.
Взвыл и смолк бессильно телефон. Стало тихо. Где-то пели стройно... Дверь раскрыла, вышла на балкон. В первый раз дышалось ей спокойно. Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.
ГОСТЬЯ Проект был сложным. Он не удавался. И архитектор с напряженным лбом Считал, курил, вздыхал и чертыхался, Склонясь над непокорным чертежом.
Но в дверь вдруг постучали. И соседка, Студентка, что за стенкою жила, Алея ярче, чем ее жакетка, Сказала быстро: "Здрасьте". И вошла.
Вздохнула, села в кресло, помолчала, Потом сказала, щурясь от огня: - Вы старше, вы поопытней меня... Я за советом... Я к вам прямо с бала...
У нас был вечер песни и весны, И два студента в этой пестрой вьюге, Не ведая, конечно, друг о друге, Сказали мне о том, что влюблены.
Но для чужой души рентгена нет, Я очень вашим мненьем дорожу. Кому мне верить? Дайте мне совет. Сейчас я вам о каждом расскажу.