Стихи

Балтрушайтис Юргис

Все, что цвело-боролось,

К часу тайного сна

Вскинулось ввысь, как колос,

С малой данью зерна...

Клонится путь к ночлегу,

Меркнет и тень и зной...

Слава дневному бегу!

Слава тайне ночной!

ВЕЧЕР В ГOPAX

С. А. Полякову

Стелет, зыблет лунный прах

Тишь вечерняя в ropax,

В сонном царстве вечных льдов,

Белых замков, городов...

Лишь

средь каменных оград

Глухо воет водопад,

И белеют вдоль скалы

Пыльно взрытые валы...

Дремлют башни и зубцы...

Глухи храмы и дворцы,

И обходит их порог

Суета людских дорог...

У ворот их, строясь в ряд,

Стражи белые стоят,

И сверкает их броня

Зыбью лунного огня...

Стелет звездный свой простор

Тишь вечерняя средь гор,

Где раскрылся под луной

Мир и холод неземной...

МОЩЬ МАЛОСТИ

К. Бальмонту

Мыслю все чаще

В свете мгновенья —

Выше и слаще

Путь отреченья!

Замыслы ломки,

Счастие хило...

В серой котомке —

Правда и сила...

Думы безродных

В мире утраты

Знаньем свободных

Будут богаты...

В далях вселенной

Встретит бездомный

Мир неизменный,

Свет незаемный...

В пору недоли

В сердце усталом

Будут без боли

Слезы о малом...

Горечь тревоги

Воля осудит —

В смертной дороге

Смерти не будет!

КОЛОКОЛ

Валерию Брюсову

Высился, в славе созвучий,

С песней венчально-святой,

Колокол вещий, могучий,

В пламени утра литой...

В звоне на версты и мили,

В зове за смертный предел,

Сильный, гремел он о силе,

Тайный, о тайне гудел...

Много надежд заповедных,

Чаяний света во мгле

В трепете уст его медных

Стройно звучало земле...

Но, раздаваясь все строже,

Часа тоскующий крик

Отзвуком суетной дрожи

В вечное пенье проник...

Тайная горечь без срока

Утренний звон облекла,

И — зарыдав одиноко —

Стала проклятьем хвала...

ВЕЧЕРНЕЕ ВИНО

К.Бальмонту

Знаю цепи, помню крылья,

Mиг победы, час господства,

Век бесплодного усилья,

Вечность пени и сиротства...

Помню золото рассвета,

Знаю дым и кровь заката,

Помню пламя, пламя цвета,

Трепетавшее когда-то...

Знаю,

знаю кубок желчи,

Горечь смертного томленья,

Смертной жажды облик волчий,

Бледный призрак утоленья...

Знаю трепет солнца в пене,

Знаю гаснущие очи

И великие ступени

В беспредельность звездной ночи...

ГОРНАЯ ТРОПА

Alla Donna Еvа Kunh-Amendolа

Лишь высь и глубь!.. Лишь даль кругом... Напрасно

Дерзаю взглядом, в полдень, в час безгласный,

Хотя б на миг измерить круг земной

И все пыланье неба надо мной...

Лишь глубь... Лишь даль, где вьется путь мой малый,

Что я свершал, карабкаясь на скалы,

Хоть часто круты были грани их

Для слабых сил, для смертных ног моих...

Вот серый склон изведанный, откуда

Глядел я в ширь, возникшую, как чудо,

Чей пестрый мир уже неразличим,

Как все, что я считал в пути большим...

Вот часть стези, где слышал я впервые,

Как билась смерть о скалы вековые,

Сметая в дол, от грани облаков,

Утесы, зданья, кости смельчаков...

И снова даль! Мой взор уже бессилен

Проверить смену срывов и извилин,

Которых я почти не узнаю,

В безмолвии, где в полдень я стою...

И тщетно дух, от мига отрешенный,

За кругом круг, вскрывает мир бездонный,

Куда нельзя проникнуть светом в тьму

Тоске людской, гаданью моему...

И сколько б дум сознанье ни включало

В свой детский счет, их мера — лишь начало

Безмерности, где молкнут времена,

Как легким вихрем взрытая волна...

ПРИЗЫВ

А. Скрябину

Сквозь пыль и дым, и шум и звон

Взвивайся, Дух,прервав свой сон,—

И, весь — дыхание зари,

Над смертным жребием пари!

Над суетой сердец людских

И чахлою любовью их,

Над всем, что — горечь, трепет, бой,

Теряйся в бездне голубой,

И в синеве, где меркнет цвет,

Где ни луны, ни солнца нет,—

У зыбкой грани смертных дней,

За рубежом ночных теней

Увидишь Ты запретный край,

Где зреет звездныи урожай,—

И — только пламя, только дух —

Рождаясь вновь, рождаясь вдруг,

Войдешь, тоскуя и любя,

Во храм Изгнавшего тебя!

ВИДЕНИЕ

А. Скрябину

Мелькает некий Храм святой

Сквозь дым времен...