Стихи

Перфильев Александр Михайлович

«Богомольная и пьяная…»

Богомольная и пьяная, От экстаза покаяния, До отчаянья неверия Ты метешься издавна… Необъятная, смутьянная, На кресте богоискания, С темнотою суеверия — Это ты — моя страна… Это ты, порывно дикая, Русь — монахиня гулящая, С самогонкой богомолица, Изошедшая в скорбях. Не за эту ль скорбь великую Пречестная Мать Скорбящая Снизошла к твоим околицам С Сыном Божьим на руках?

«Я

всегда, всегда душою с теми…»

Миреллии

Я всегда, всегда душою с теми, Кто мне дорог и кого люблю. Потому что мысль сильней, чем время, И пространство ей целует стремя — Ей простор, как в море кораблю. Только в нашей оболочке бренной Много силы, гнущей до земли, И не каждый слышит мыслью пленной Души тех, томящихся в дали, И не каждый видит груз священный, Постоянный, вечный, неизменный, Что везут с собою корабли.

«Говорим презрительно: мещанское счастье…»

Говорим презрительно: «мещанское счастье, Жена, дети, кухня, пеленки … Но отчего в осеннее ненастье Детские голоса так звонки? Говорим испуганно: «Петля навеки! Копеечные расчеты, вечное корпенье…» Но отчего в каждом человеке Смутное к семье тяготенье? И у каждого бывают такие мгновенья, Что отдал бы все на свете, Только бы было это вечное корпенье, Жена, пеленки, дети…

«Подошла, как облачко талое…»

Подошла, как облачко талое, Поцелуем коснулась спящего. Это счастье — такое малое — Светлее, ясней настоящего. Ведь в него незаметно вложено Оправданье несовершонному: Ты, целуя, простила сонному То, что будет им уничтожено. Забывается все бывалое, Безобразна явь настоящего… Только счастье малое, малое Остается на лбу у спящего.

«Сколько мне стоило горьких усилий…»

Сколько мне стоило горьких усилий Сердце зарыть в бытие, Только нашла ты под кучею пыли Детское сердце мое. Но не взяла, а сказала с тревогой: «Как оно бьется опять! Этой большою и скорбной дорогой Мог ты его потерять! Значит, не тронуто игом советским, Значит, щадила война, Если осталось по-прежнему детским, Так же, как в те времена.» Я не сумею ответить словами На нерешимый вопрос, Как через кровь, через пытки и пламя Сердце я целым пронес. Стоит ли трогать минувшие были Даже во имя твое, Если забыла ты вынуть из пыли Детское сердце мое?

«Господи! С нашей ли верою…»

Господи! С нашей ли верою Входить в другие миры? Этой ли ношей серою Пачкать Твои шатры? Пустишь, рожденных вьюгою? Примешь одетых дерюгою, Туда,

где горят костры? Мы же убогие, пьяные, Оставим следы лаптей Там, где цветы осиянные, Снежинки Твоих Страстей? Мы — ж это те топоры, Крест Твой тесавшие, серые… Мы же и Ясли с Пещерою Создали с древней поры… Верую, Господи, верую!

«Огоньки, как звезды на пути…»

Огоньки, как звезды на пути. Дальние гудки, свистки и звоны. Поезд скорый должен здесь пройти. Что ему за дело до влюбленных? Помню я высокую трубу Укрощенного стального зверя, И не раз ему свою судьбу Поручал я, в будущее веря. Нес меня он к пажитям войны, Уносил обратно к тихим зорям. Видел я поля родной страны В радости, в несчастьи и в позоре. И теперь сюда меня привез, Наказав в чужой стране беречься… Вот под этот самый паровоз Так светло и радостно улечься!

«Сильному — мощь водопада…»

Сильному — мощь водопада, Слабым — глухая гать. Нищему скальду надо Каждому нежно лгать. Лгать, чтоб томимые жаждой Солнечный пили Свет, Лгать, потому что не каждый Сын Голубых Планет. Если ж почувствовать можно Эту Господню весь Как же тогда ничтожна Зависть к счастливым здесь! Редкому Божья рассада В жизни расцветит гать… Значит, смириться надо, Губы сомкнуть и ждать.

Александр Ли (Перфильев) Стихотворения из сборника «Листопад». Вторая книга стихов (Рига, 1929)

«Если днем тоскливо мне и глухо…»

Если днем тоскливо мне и глухо — Ввечеру не закрываю ставни, И тогда приходит ночь-старуха Рассказать о были стародавней. Припадая тихо к изголовью, Принося с собою лип цветенье, Нежность небывалую сыновью Пробуждая трепетною тенью. А когда рассветный луч забрезжит, Прикоснувшись неба кистью тонкой, Оставляет ночь — седая нежить — Осужденного на жизнь ребенка.

«Опять в зеленых шапках тополя…»

Опять в зеленых шапках тополя, Приятна тень от старых лип разлапых, В июльский вечер их медвяный запах Вдыхать люблю я, память окрыля. Не о степных просторах ковыля, Не о Руси равнинной на этапах, Не о верблюжьих неустанных лапах, Измеривших Монголию, пыля. На отблески полупогасших дней Моей большой и путаной дороги — Не женщины любимой профиль строгий — Встает иное в памяти моей! Дворцы, ажур моста, Невы изгиб, Взнесенный в небо шпиль адмиралтейский И золотистый от цветущих лип Задумчивый бульвар Конногвардейский.