Стив
Шрифт:
— Пять, госпожа, — сквозь сжатые зубы процедил я. Тикусйо! Я выдержал.
— Отвязывать меня сейчас рано, — прошептал я склонившейся надо мной Юйше. Ее нежные пальчики ласкали мой член, втирая в него лечебное масло. Вот они прикоснулись к мошонке, и внутри меня что-то приятно замерло. Мне нравилась эта игра, когда мои яички то сжимали, то гладили. Я бы не отказался еще и от прикосновений губами. У меня последние три ночи просто навязчивая эротическая фантазия — Юйша, делающая мне минет. Причем я бы не отказался сделать ей куни. И вообще разнообразить нашу сексуальную жизнь не помешало бы. Я закрыл глаза, наслаждаясь скольжением колечка из
Бесполезно. Но не важно. Пальчиками тоже приятно. Нежно по головке, вокруг дырочки, так, что дрожь пробирает. Потом плотным кольцом вверх и вниз, вверх и вниз. "Быстрее… Юйш… Госпожа! Быстрее же!" Зря, как обычно, зря я раскрыл рот. Скольжение по стволу стало медленным-медленным, но при этом вокруг головки ласково порхал мизинчик, поглаживая дырочку и слегка проникая внутрь.
Я выгибался, извивался, стонал, но молчал. Тикусйо! Если сейчас снова что-нибудь ляпну, кончить не дадут еще часа два. А меня уже просто разрывает! "Юйша! Пожалуйста! Кончить хочу!" Я это вслух сказал?! Нет? Какой я молодец…
Стийв кончил, как всегда, бурно, выгнувшись дугой, и потом упал обессиленно, закрыв глаза. "Юйша…" Ну вот что мне с ним делать?! Вместо того чтобы научиться произносить: "Госпожа" без пауз и заминок, это чудо стал называть меня по имени. Причем с таким чувством, что выдрать за это рука не поднимается.
— Ты понял, за что я тебя наказала, солнышко?! — строгим голосом спросила я.
— Да. Госпожа, — мне наконец- то улыбнулись, привычно, самоуверенно-спокойно. — За то, что я при вас попытался устроить сцену ревности.
— Стийв! — я серьезно посмотрела ему в глаза, но в этот раз мне не удалось переглядеть свое солнышко. Мальчишка не сдался:
— Я запомнил, что при вас сцену ревности устраивать нельзя.
"При вас" было выделено голосом, и я поняла, что придется просить Зэйха присмотреть за моим гаремом.
— Если у Гайнза будут на тебя жалобы или следы …
— Не будут, — что- то убежденный тон Стийва меня не успокоил. И взгляд мне его не нравится.
Хотя пусть мальчики сами разбираются. Физические вмешательства Зэйх пресечет, а остальное меня не волнует. Гайнз еще та языкастая зараза. Вывернется.
Глава 9
Я сегодня провел весь день под присмотром Зэйха. И он между объяснениями разных дел, которые могут выполнять мужчины без образования, типа меня, очень убедительно доказал, что бить Гайнза не стоит. И не потому что потом накажут — это меня мало беспокоило. А потому что бессмысленно — по назначению его Юйша почти не использует. Конечно, меня больше бы порадовало, если бы его "совсем" не использовали, а не "почти". Но и так, в конце концов, тоже неплохо.
Про себя Зэйх тактично умолчал, но я видел, как его вчера поцеловали. Со спокойной любовью, без страсти. Как родственника. А может он и есть родственник — тут вроде такие вещи, как инцест, норма.
Больше всего толку от меня было в их деревенской мастерской. Техника у них сельскохозяйственная, конечно, допотопная. Но часть вполне новье, с мануалом, схемами, телефонами производителей. Последнее мне вряд ли пригодится, но все равно забавно. По всей цивилизованной части галактики эти машины сняты с производства еще лет пятьдесят назад. А тут новенькие такие, только с заводского
Зэйх с гордостью сообщил, что на их хуторе старье не покупают. В отличие от какого-то там, с названием из непроизносимых наборов букв, оказавшихся фамилией живущих там людей. Вот на том хуторе покупают технику не на рынке, новую, а на техносекондхенде, грубо говоря. Тикусйо! Да у них тут сельское хозяйство совсем в заднице. Как, впрочем, и все остальное.
Хотя после экскурсии по полям и садам, я был готов признать, что задница вполне себе цветущая такая. Красивая и откормленная.
Хорошо тут было. Воздух чистый, птицы в небе, рыба в озере, леса кругом.
Что меня убило, так это то, что все женщины с оружием ходят. Начиная от соплюшек лет тринадцати-четырнадцати.
— В лесу зверья полно. На людей, конечно, не кидаются, а вот на коров тех же могут запросто. А уж свиньи и кундейки, вообще, просто как приманка работают. Некоторые хутора коз и овец разводят, так там даже пастухи-мужчины с оружием ходят. Грызуны опять же, редкие гады! Могут весь урожай загубить, если не отстреливать иногда. К тому же суп из зайчатины вкусный очень.
Несмотря на пояснение Зэйха, бродящие с огнестрельным оружием женщины меня напрягали. Мое чувство безопасности стенало, при виде такого количества обезьянок с гранатами. Ну не мог я их воспринимать как сильный пол! Юйшу с ее командой еще как- то уважать научился, все-таки военные почти. А тут хутор, поля, сады и куда не глянь — селянка с автоматом. Бред!
А поведение местных ребят лет двенадцати-четырнадцати окончательно взорвало мой мозг. На поляне сидели пять девочек и общались между собой, а рядом столько же парнишек собирали цветочки и плели веночки. Потом, робко взглянув в глаза своей избраннице, водружали ей этот веночек на голову, получив за это небрежный шлепок по заду или ласковое поглаживание по макушке.
Зэйх тихо ржал, пока я наблюдал из-за забора за этим сюрреализмом. Я следил за ребятами, Зэйх за мной. По ходу еще и вываливая на меня очередной мешок информации.
В итоге, когда я смог оторваться от этого зрелища, то окончательно смирился, что здесь все вывернуто наизнанку и надо искать пути к отступлению. За месяц я тут сдвинусь, это точно.
Но мой внутренний разлад, начавшийся вчера, продолжал прогрессировать. Ум, практичность и эмоции, как в древней басне, тащили меня в разные стороны. Причем не скажу, чтоб у меня раньше подобного не происходило. Бывали иногда приступы ненужной эмоциональности, но я их быстро призывал к порядку. Практичность, предусмотрительность и полезность. Еще со школы я следовал этому правилу трех П, держа все чувства под строгим контролем. Меня нельзя было спровоцировать на драку простым оскорблением. Я не велся на слабо и не влезал в споры между ровесниками. Я продуманно делал себе имидж холодной расчетливой, циничной сволочи. И мне это легко удавалось, потому что я именно таким и был. Всегда и во всем я поступал так, как мне было удобно и выгодно. У меня была одна слабость — моя мать. Вся моя доброта, мягкость, нежность достались ей. И теперь, когда ее рядом не было, их скопилось во мне слишком много. Они искали выход, а значит, был нужен объект, на который все это надо было излить. Из последних сил я сдерживался, не давая себе раскрыться перед Юйшей. Я и так слишком привязался к ней. А ведь через месяц мы расстанемся. Мы расстанемся, и я улечу на Землю. Выкуплю сам у себя бизнес. Начну новую жизнь с новым именем. Все будет отлично!