Сто имен
Шрифт:
Молли отвела глаза от зеркальца и засвистела.
— Попросили бы меня вас подвезти.
— Ага, четыре часа трястись до Корка в твоем гробу на колесах.
— Да уж, твой мотоцикл куда круче.
— По крайней мере не ломается каждые пять минут.
— По крайней мере я вожу так, что не подвергаю ничью жизнь опасности.
— Чего-о? — протянула Молли и встретилась-таки с Эдуардом взглядом в зеркальце. — И что ты так на меня смотришь?
— Думаю, почему ты нынче вся в голубом. В голубеньком — почему?
— Под стать тебе, голубчику, — нашлась она.
Выходит, Молли с Эдуардом давно знакомы.
Китти перехватила тихую улыбку
Китти поднялась и прошла к сиденью, оборудованному микрофоном. Сэм тут же заверещал, потребовал, чтобы Китти спела. Все рассмеялись, уставились на нее.
— Петь ни за что не стану, — твердо заявила Китти.
— Посмотрим! — отозвался Сэм, и все засмеялись.
— Я просто хочу рассказать вам, что нам предстоит. Большинство из вас еще не знает, зачем мы собрались здесь, и я очень благодарна вам за то, что вы откликнулись и поехали вместе со мной. Вернее было бы сказать, что не я вас, а вы меня взяли в эту поездку. — Она откашлялась и продолжала: — Моя подруга, мой главный редактор несколько недель тому назад умерла от рака, и тот сюжет, который задумала она, достался мне. Я должна была написать эту историю за нее, а все, что у меня было, — ваши имена и еще девяносто четыре имени, но все не поместились бы в автобусе.
Снова дружный смех.
— Я понятия не имела, о чем хотела написать Констанс, но чем больше я разговаривала с вами, чем больше о вас узнавала, тем яснее чувствовала, что история пишется сама собой, потому что все вы — замечательные люди, и у каждого из вас своя потрясающая история, и я очень благодарна вам за то, что вы поделились ими со мной. Тем более когда я… — Китти словно со стороны услышала, как дрогнул ее голос, и приостановилась, чтобы оправиться. Но именно дрожь в ее голосе привлекла внимание, и теперь все смотрели на Китти, даже Молли. — Следи за дорогой, — посоветовала ей Китти, разрядив напряжение, и уже без усилия над собой закончила: — Когда я так нуждалась в доверии. Я знаю, как я досаждала вам, я влезла в ваши жизни, куда меня вовсе не звали, заводила разговор о том, о чем вы предпочли бы умолчать, и вновь и вновь благодарю вас за терпение и надеюсь, что вы понимаете: я все поставила на вас. От того, сумею ли я узнать вас, выслушать ваши рассказы, воздать вам по заслугам, для меня зависит все. Я многому от вас научилась, вы помогли мне измениться, — надеюсь, я стала благодаря вам лучше и вновь обрела свой путь.
Она чувствовала на себе их взгляды, в особенности мощный гипнотический взгляд Эмброуз.
— Я хочу представить вас друг другу. Ехать далеко, вы успеете познакомиться поближе, узнаете истории друг друга — только не этого вот господина. — Она кивнула в сторону Стива. — У него истории нет, это просто мой приятель, с ним разговаривать не нужно.
И снова все захохотали, а Стив скорчил рожу.
— Пусть он расскажет нам твою историю, Китти! — крикнул с заднего сиденья Ендрек.
Смех нарастал волной.
— Нет-нет, вам она не понравится.
— Вы могли прочесть ее историю в воскресном таблоиде, — заявил Стив, и те, кто знал, в чем дело, опять рассмеялись.
— Большое спасибо, Стив. А теперь познакомьтесь с главной виновницей торжества. Берди Мерфи, наша юбилярша. — Гром аплодисментов, все запели «С днем рожденья тебя».
Начался настоящий праздник — люди знакомились, заговаривали друг с другом, радостью, ликованием наполнился их вырвавшийся на волю автобус. Присев рядом со Стивом, Китти уже не
— Довольна, затейница? — И он ласково взъерошил ей волосы.
Глава двадцать шестая
«Имена» в основном собрались в хвосте автобуса, вокруг Ендрека и Ачара, повествовавших о своей попытке побить рекорд.
— Гонка на сто метров, двое мужчин, — пресерьезно объяснял Ендрек. — Текущий рекорд — минута пятьдесят восемь и шесть десятых секунды. Мы укладываемся в минуту пятьдесят.
— Молодцы! Молодцы! — Все тянутся похлопать гонщиков по спине.
— В Корке вы собираетесь установить рекорд? — спросила Эва.
— Мы всегда мечтали сделать это на глазах у родных, — печально признался Ендрек. — Но их там не будет…
Ачар проявил больше энтузиазма:
— К сожалению, они с нами поехать не смогли, но мы решили ехать, потому что в Корке будет судья, и если мы уговорим его посмотреть на гонку, то нас официально внесут в Книгу Гиннесса.
— Вообще-то для попытки судья нам не нужен, — поспешил заметить Ендрек.
— Не нужен, — согласился Ачар, — но только при нем мы тут же убедимся, что попытка оказалась успешной. Чтобы рекорд был немедленно зафиксирован, чтобы о нем написали в новостях, без судьи не обойтись. И еще вручают официальный сертификат Книги рекордов Гиннесса. Мы узнавали, но, чтобы специально пригласить судью, требуется пять тысяч евро. Сегодня судья будет в Корке на корпоративном мероприятии. Если он согласится прийти к нам, то рекорд сразу же будет зафиксирован.
— И все-таки судья не обязателен, — повторил Ендрек. — Просто я не хочу, чтоб ты слишком надеялся.
— Чем плохо надеяться? Это ты совсем утратил надежду.
Они спорили, не стесняясь слушателей, пока не вмешался Арчи:
— В любом случае стоит попробовать, ребята. Не будет судьи — мы все будем свидетелями.
— Я сниму на айфон, и у вас останется видео этой гонки, — предложил Сэм.
— А я наделаю снимков, — добавил Стив. — К тому же попытка будет осуществлена в присутствии журналиста, который о ней напишет.
Ендрек, сентиментальный поляк, чуть не расплакался от такой поддержки, хотя по-прежнему упорствовал в своем скептицизме: не зазвать им к себе судью.
Пока Стив обсуждал с Юджином бабочек и советовался, какие цветы вырастить на своем участке, чтобы приманить крылатых, Китти подсела к Эмброуз.
— Сивец луговой растет и на сырой, и на засушливой почве, кукушкин цвет, примула, фиалки, ромашка обыкновенная, — перечислял Юджин, а Стив кивал в такт, не перебивая.
— Спасибо, что присоединились к нам, — ласково заговорила Китти. — Я понимаю, вам это непросто… — Она хотела смягчить Эмброуз, но пробудила в ней гнев.
— Из-за моего лица? — рявкнула Эмброуз, нацеливая на Китти свой яростный зеленый глаз. — Я знаю, о чем вы говорили с Юджином. Он не имел права рассказывать.
Китти не пришлось гадать, она и так понимала, о чем ей не следовало знать: что Эмброуз откладывает каждый цент на операцию для удаления родимого пятна. По словам Юджина, понадобится несколько прижиганий лазером, чтобы исчезло «уродующее родимое пятно» — так это называли врачи, но Китти считала иначе: отметина не портит Эмброуз, а лишь оттеняет ее красоту. Она сама — словно одна из бабочек, хранящихся в рамках на стенах музея. Но ведь Эмброуз не поверит, даже если Китти отважится высказать свое мнение.