Стоит ли им жить?
Шрифт:
И вот теперь, когда в тринадцати главных городах Америки массовое обнищание погнало цифру ТБ-смертности вверх…
В Детройте, где общество успело вооружить своих борцов со смертью до наступления экономического краха, цифра смертности упала с девяносто пяти до шестидесяти шести на сто тысяч и продолжает пока еще итти вниз.
Можно ли довести ее до нуля? Нет никакого сомнения, что современная наука может сказать «да», может пообещать это.
Что же должны сделать граждане Детройта, чтобы ускорить это, чтобы осуществить это на деле и продемонстрировать перед всеми городами мира, чтобы те устыдились
Я не стану отвечать на этот вопрос. Я приглашу вас посидеть за столом конференции в Детройте и послушать, как я ставлю этот вопрос перед пятью знаменитейшими борцами со смертью, сидящими здесь же, рядом со мной. Это не выдумка. Это подлинный отчет об одном вечере, имевшем место в 1934 году.
Вы можете видеть у стола доктора Генри Чэдвика, бывшего детройтского ТБ-контролера, а в настоящее время комиссара здравоохранения штата Массачузетс. Вот д-р Брус Дуглас, ТБ-контролер округа Вэйни, а рядом с ним д-р Генри Вогэн, детройтский комиссар здравоохранения. И Пат О’Бриен тоже здесь, тот самый Пат, мастер грудной хирургии, который закрыл, вероятно, больше смертоносных, смертеточивых каверн, чем любой хирург на свете. И Тио Уэрл, секретарь Мичиганского туберкулезного общества, гражданский борец с ТБ, является пятым членом этой группы, достаточно, как видите, компетентной в вопросах борьбы с белой смертью.
Я — репортер. В некотором роде я являюсь представителем связи от моего штата, от моей страны. В мои обязанности входит обнародование добытых фактов, и перед этим собранием виднейших борцов со смертью я ставлю простой вопрос…
Чего нехватает, что им еще требуется для того, чтобы показать на примере одной большой общины, что белая смерть — это ненужное уже теперь человеческое несчастье — может быть уничтожено всерьез и навсегда?
Их ответ единодушен.
Они взялись бы низвести грозный туберкулез до степени пустячной болезни, если бы у них было только одно…
Если бы у них были деньги.
Но давайте не будем заниматься утопиями. Отбросим в сторону гуманизм. Мы должны быть экономистами, храня великую традицию экономии во всем. Дадим себе ясный отчет в том, что мы не в райском саду, а в Детройте, Мичигане, в Соединенных Штатах Америки.
Памятуя об этом и будучи практичными, как самый последний займодержатель, налогоплательщик, ростовщик или банкир, не придавая никакого значения человеческим горестям и болезням, не делая поспешных выводов о том, что-де жизнь человека дороже любого гравированного клочка бумаги, — сделаем точную калькуляцию, по всем правилам бухгалтерии существующего экономического строя, и опросим:
— Будет ли это выгодным делом, будет ли это экономно и разумно, будет ли это способствовать величайшей из добродетелей — наживе, облегчит ли это тяжкую долю налогоплательщиков, если Детройт предоставит своим борцам с ТБ те средства, какие им требуются?
Их ответ ясен. Их ответ готов.
Шесть лет назад из двух тысяч восьмисот чахоточных, лечившихся на общественный счет в больницах округа Вэйни, менее трехсот выписались здоровыми.
За шесть лет, что тянулась рассказанная здесь волнующая сага о борьбе со смертью, вот какая произошла перемена…
В настоящее время из двух тысяч пятисот чахоточных, состоящих в тех же больницах, более девятисот выходят крепкими, способными к работе и независимой жизни.
Три доллара в день стоит содержание одного
Если расходуя деньги на докторов, рентгенологов, патронажных сестер, туберкулин, шприцы, рентгеновские аппараты и бланки для историй болезни, мы добьемся (что, с научной точки зрения, абсолютно достижимо) выявления всех ранних форм чахотки, еще скрытой, притаившейся, нераспознанной, то мы коренным образом изменим печальный состав населения этих больниц. Если теперь в больницах лечатся восемьдесят процентов больных с умеренно или сильно запущенной формой чахотки, и только двадцать процентов с минимальной формой, то мы сможем эти цифры перевернуть наоборот.
А если мы этого добьемся, то произойдет вот какое замечательное явление…
Срок пребывания чахоточного в больнице сократится с восемнадцати месяцев, как это теперь есть, в среднем… до девяти месяцев! Через девять месяцев они выйдут здоровыми, крепкими, излеченными.
— Но сколько же на это потребуется времени? — спросил я Генри Вогэна, комиссара здравоохранения.
Он недолго раздумывал над ответом. Это может быть сделано, примерно, в пять, на самый худой конец, в десять лет.
А сколько это будет стоить?
Чтобы обзавестись необходимым количеством рентгеновских установок, пленок, врачей, сестер, чтобы пустить полным ходом работу умелых и опытных детройтских борцов со смертью, потребуется не более двухсот тысяч долларов в год.
Короче говоря, одной сто семьдесят пятой части стоимости современного, несущего смерть, военного корабля хватит на год для спасения жизни всех этих чахоточных.
Но к чорту чахоточных!
Забудем о них. Если расходовать двести тысяч долларов в год для выявления ранних форм, чтобы больные оставались в больницах вдвое меньше, чем теперь, то через десять лет налогоплательщики будут уже экономить по миллиону долларов в год.
Но для спасения этих миллионов наша система уже не может истратить пару сот тысяч. И я увидел и понял совершенно отчетливо, что наша уродливая, попеременно лопающаяся и надувающаяся, но идущая к верной гибели система не в состоянии разрешить даже вопросы наживы.
Я теперь ясно увидел врага.
Я понял, что причина народного несчастья заключается в том, что в то время как наука рвется вперед, у наших правителей нехватает уже пенни для спасения долларов, которые для них дороже всех живых мужчин, женщин и детей, вместе взятых.
Глава шестая
БЛАГОСЛОВЕННАЯ ЗАСУХА
Я вернулся на песчаные дюны, после вечера, проведенного с детройтскими туберкулезниками, и долго не мог забыть, как этот вечер весело закончился. После того как Вогэн высчитал, во что обойдется спасение многих миллионов долларов, я высказал мысль, что, пожалуй, не трудно будет мобилизовать эти несколько сот тысяч, требующиеся для экономии миллионов. Мне ответили на это смехом. Это был дружный взрыв смеха, заставивший меня почувствовать себя наивным провинциалом, грудным младенцем и полнейшим простофилей в тайнах экономики. Для меня это была азбучная истина. Задачей этих людей является борьба со смертью — в данном случае, искоренение туберкулеза. Они — специалисты своего дела. Никто этого не отрицает. Виднейшие граждане города нахваливают их во-всю. Эти люди действительно способны искоренить туберкулез, если только…