Стоп-кран
Шрифт:
Клиент оказался не только назойливым и предприимчивым, но и обязательным. Ровно в десять утра он сам лично в красной шапке за рулём бортового уазика уже подпёр ворота института, а к нам на площадку перед четвёртым этажом направил даму. Ту самую любовницу, которой падал с неба новый холодильник.
Любовница – тихая маленькая серенькая мышка в сереньком пальто. Типаж учительницы средних классов, которую никогда не слушают ученики. Женщина, молодость которой миновала в смутных желаниях и на жёстком самоконтроле.
Фима невозмутимо принял у неё деньги и передал их Гране. Тот тут же отслюнявил для нас две купюры и положил их в ежедневник, по псевдоносорожьей
5
Planet ‘P’ Project, альбом PinkWorld (1984).
Фима ставит штамп на накладную и объясняет покупательнице, как заехать на склад. Тут распахивается дверь и на пороге объявляется собственной персоной Костя, хотя мы и договаривались, что дела со знакомыми предпринимателями вести буду только я. За руку он тащит неуверенного пожилого мужчину в тёмных очках и с палочкой.
– Вот вам ещё клиент.
Я опешил. Выталкиваю Костю в коридор. Он огрызается на меня с видом «а чем я виноват?» Пока бредём по убитому линолеуму, Костя оправдывается, что мужчина тот очень плохо видит и просто бы не справился на этом бесконечном этаже без посторонней помощи. Спускаемся по лестнице. Через пролёт нас окликает ухоженная дама в лисьей шубке, из категории тех, которые привыкли командовать мужчинами:
– Мальчики, а где тут у вас холодильники?
Я смотрю на Костю. Тот – на меня. Обе пары глаз мгновенно заражаются приступом предприимчивости. Я беспардонно хватаю даму за замшевую белую перчатку, внутри которой прощупываются восхитительные костлявые пальчики, и тащу за собой.
– Потише, парень…
Но я не слушаю ни её, ни своё униженное естество голодного в том самом смысле мужчины.
Пока Фима оформляет документы на покупку, распахивается дверь и Костя впускает потухшую супружескую пару бесконечно средних лет с одинаковыми виноватыми глазами.
Вновь выходим на лестницу. Там, на площадке растеряно озирается вспотевший гражданин в расстегнутой дублёнке, одетой явно не по сезону.
– Вы за холодильником? – одновременно вырывается из нас с Костей.
Дублёнка кивает. Я веду его за рукав. Приоткрываю дверь кабинета, подмигиваю Фиме, затем вталкиваю туда потного гражданина.
Мы проделываем этот трюк снова и снова, пока реальность не отрезвляет нас. Зарываться не надо. В конце концов, мы же не Шура Балаганов с Михаилом Самуэлевичем Паниковским. Мы – приличные люди!
Фима рассчитывается.
– Что ж вы не предупредили меня, что у вас на сегодня так много клиентов набралось?
– Ага, зато в прошлый раз предупредили, – возразил я.
– Боялись сглазить, – невозмутимо подтвердил великолепный Костя.
– Молодцы, – согласился Фима, – это вы правильно придумали всех вместе собрать, чтобы
Мы переглянулись и многозначительно кивнули.
Сбежали со ступенек на улицу. За углом здания напоролись на «скорую помощь», выезжающую из ворот. Все трое замерли, как вкопанные. То ли мы пропускаем рафик, то ли рафик пропускает нас. Но тут отъехала боковая дверь, и оттуда высунулся «наш» последний клиент.
– Спасибо за холодильник ребята, – искренне радовался этот рыжый здоровяк. Похлопал белоснежный стальной бок громоздкого электроприбора, оприходовавшего лежачее место.
Мы пожелали фельдшеру удачи. Он потянулся к дверной ручке, но передумал и метнулся к нам с каким-то пакетом. Всучил Косте перцы. Зелёные с редкими оранжевыми боками. Моментально запахло утраченной в детстве дачей.
– На здоровье, – говорит. – У нас много!
Фельдшер нырнул обратно в фургон. Громыхнула дверь. Рявик рафкнул… Тьфу! Рафик рявкнул сиреной и умчался в синих всполохах.
Костя держит перцы. Я зарываюсь в них носом, чтобы ничто не мешало мне насладиться ароматом.
Нам даже немножко стыдно.
– Я начиню их гречкой с солью и душистым перцем, – наконец развеял сомнения Костя.
– Только сначала выберем несколько штук, чтобы так съесть, – согласился я.
Отгремел трамвай. Ощущая себя Пирпонтами 6 , сунули жала в «Кулинарию». Оказалось не зря: отхватили полкило ливерной колбасы. Той, которая «яичная». Больше нам не дали. Сказали: и так положено по двести грамм на рыло. И на том спасибо.
6
Джон Пирпонт Морган (1837–1913) – американский предприниматель финансист и меценат.
Поток на проспекте Мира споткнулся о красный сигнал. Мы ныряем в арку и топчем липкий ковёр из склизлых тополиных листьев. Тянем массивную дверь подъезда на певчих пружинах. Скрипят ржавые петли…
Письмо одиноко пылилось на дне почтового ящика. Одного из немногих, у которого не была сорвана крышка и не подожжён замок. Я ревностно следил за этим. От конверта пасло официозом. Вместо обратного адреса – штамп МГС 7 «Динамо». Я заранее знал, каково содержимое. Костя шёл впереди, в руках у него была авоська, а в ней полкило ливерной колбасы и наши перцы, так что погружаться в тот неприятный вопрос мне не хотелось.
7
Московский городской совет
Но любопытство всё же пересилило. Не досужее ожидание чуда, нет! Какие уж тут могут быть чудеса? Интерес сконцентрировался в том, как сформулировано сие гадкое послание. Дьявол в деталях. В конкретных словах, набранных на пишущей машинке. На равнодушном канцелярском бланке с типографской шапкой.
«В соответствии с приказом МГС Динамо от 09.09.91 г. № 118 ваша должность сокращена. Просим прибыть в отдел кадров для ознакомления с приказом. Начальник отдела кадров В. А. Худорошков».
Застив задник сцены, где догорал закат стремительно тающего светлого будущего, девяностые надвигались, нависали свинцовым с просинью объёмом. Ещё не заматеревшие, не набравшие наглой стати, они уже тогда обдавали могильным холодом. Таким же могильным холодом веяло от шального золота джек-пота. Души польстившихся на него пронизывались и пропитывались трухой и паутиной потустороннего мира теней.