Страдание
Шрифт:
Я вышла на трап и сказала:
— Нильда, остынь-ка.
Она, казалось, не услышала меня и продолжала тыкать пальцем в грудь Никки. Я видела, как напряглись его плечи. Она касалась его, нарываясь на драку. На этот раз я прикрикнула:
— Никаких драк! С тебя хватит, Брунхильда!
Она уставилась на меня своими обычно голубыми, а сейчас ставшими почти серыми глазами. Где серый цвет означал, что она готова уже с головой погрузиться в свой гнев. В течение тех месяцев, что она жила с нами, мы вдоль и поперек успели изучить все повадки нашей викинговской девы-воительницы. Следующий симптом был еще хуже. Из нее волной жара хлынула
— Ты сказала, что мы теперь как вы, а сама всегда встаешь на их сторону! Мы служили самой Тьме, а теперь мы просто ничто! — орала она и казалось, что этот обжигающий жар шел от ее голоса и усиливался с каждым словом; можно было подумать, что слова пляшут между нами словно языки пламени.
Я продолжила все тем же голосом, только сильнее:
— Заметь, Нильда, сейчас только ты кричишь на меня. Словно из тех новичков, что на публике теряют контроль. Где же знаменитая арлекиновская дисциплина?
— Тебе не знакомо такое понятие, как дисциплина, — зарычала она. — Ты малявка, которая даже еще не жила. Мы — Арлекин! — Меня резко обдает ее силой, такой горячей, что ощущается болезненным прикосновением на коже. Я постаралась не вздрогнуть, и удивилась, как Никки, находясь от нее всего на расстоянии вытянутой руки, может продолжать терпеливо стоять. Близость только усиливает эффект, а прикосновение может быть прямо-таки мучительным, но Никки стоял, как объятый бушующей рекой валун. Если он на это способен, значит я тоже смогу.
Спустившись еще на две ступеньки, мне показалось, будто я прошла сквозь обжигающий душ, настолько горячий, что кожа могла бы покрыться красными волдырями.
— Вы, ребята, хороши в бою, но до сих пор так ничем меня больше и не удивили. И эта малявка в ответе за твою задницу, все ваши задницы.
— Жан-Клод в ответе; а ты, меньше чем зверь зова, ты всего лишь человек-раб. И не должна отвечать ни за что!
Ах, вот оно как. Это даже хуже чем быть просто подружкой, про которую все думают, что она получила это место, только благодаря тому, что спит с боссом. По правилам старой системы вампирского мира у всех сверхъестественных сил есть свой ранг; вампиры — первые, потом идут оборотни и уже за ними человек-слуга. Обычные люди были чем-то вроде еды.
— Ты мне не начальник, человек, впрочем, как и Никки! — Она еще на шаг приблизилась к здоровяку, что так тихо стоял перед ней.
— Не он тебе не начальник, — согласилась я, и, опустив свои щиты, очень осторожно коснулась своих зверей. Я призвала свой собственный паранормальный жар и позволила ему перетечь к ней. Спустившись еще на две ступени, я погружалась все дальше в раскаленную ауру ее гнева и в голосе у меня зазвучали такие же низкие и глубокие рычащие нотки, как у нее. Я была носителем тигра, леопарда, волка и льва, а она — медведя. Это был один из видов бурого медведя, наподобие гризли, только крупнее. Некоторые древние виды верживотных генетически происходили от уже вымерших к нашему времени животных. Среди зверей зова Арлекина было всего несколько вермедведей, и они были еще теми засранцами; но медведь это
Я стояла достаточно близко, чтобы увидеть, как ее глаза поменяли цвет на темно-бурый — цвет звериных глаз на ее человеческом лице. Когда верживотные собираются перекинуться, то глаза меняются в первую очередь. Во время прежних показов характера, Нильда никогда не доходила до изменения цвета глаз. Черт. Если я втяну свою силу обратно, это должно ее успокоить, потому что покажет, что я готова отступить, если отступит она. Вместо этого ее человеческие глаза совсем пропали. Сегодня я ну никак не хотела с этим разбираться.
— Ты ведешь себя как новичок во время первой Луны. Начни себя контролировать, или возвращайся в «Цирк». Нам это дерьмо здесь не нужно.
— Согласно приказу, вам нужно шестеро охранников. Я шестая. И приказа я не ослушаюсь.
— Фредо получает приказы от меня. Если я говорю, что ты топаешь домой, значит, ты топаешь.
Она опустила голову и я почти видела, как ее сила замерцала вокруг нее, словно марево над летней дорогой. Она поглотила ее обратно, и когда снова подняла взгляд, ее глаза были обычными человеческими голубого цвета, хотя в них все еще явственно плескался гнев. Это хорошо, что злясь, она не вышла из-под контроля.
— Я не хочу опозорить своего Мастера.
Все возвращалось в норму, но насколько я могла судить, времени на разборки у нас вообще не осталось. Как и нянчиться с проблемами Нильды. Мне было жаль ее, где-то я даже понимала причину ее злости, но Мика нуждался во мне, а для меня он важнее.
— У меня нет времени разбираться с твоими проблемами, Нильда. Мне жаль, что твоя жизнь после смерти — отстой, но сегодня это не моя проблема. Возвращайся обратно в машину с водителем. Я позвоню Фредо и передам, чтобы он тебя ждал.
Она подняла на меня взгляд, и гнева в нем теперь как небывало. Она изучала мое лицо, пытаясь в нем что-то прочесть. Эту особенность среди вермедведей Арлекина я тоже заметила; они не очень хорошо справлялись с выражением лица, и так же хреново разбирались в чтении человеческой мимики. У меня у самой до сих пор были проблемы с чтением мимики близких и родных мне людей, когда они находились в животной форме, так что я не стала спрашивать, хотя наверно и стоило. Может позже спрошу, но не сегодня.
— Я поглотила свою силу. Сделала, как ты просила. Почему ты все еще отсылаешь меня назад? — Ее голос был таким разумным, как будто я была той, кто плохо себя вел.
— Потому что мне не нужно подобное поведение вблизи семьи Мики. Его отец — сотрудник правоохранительных органов, а это значит, что в больнице будут и другие копы. И если ты вдруг начнешь при них изменяться, они сначала будут стрелять, а потом уже извиняться. Запомни, это западный штат; они могут убить тебя даже в человеческой форме, и если твой анализ крови покажет наличие штамма ликантропии, а так и будет, то убийство будет считаться законным. Если хочешь поехать, чтобы тебя там застрелили, то замечательно — хотя будет паршиво, если твой Мастер умрет вместе с тобой, потому что ты была непослушным ребенком. Но вместе с этим может зацепить не безразличных мне людей, а этого я допустить не могу.