Страдание
Шрифт:
— Думаю, то, что ты волнуешься о Мике и его семье, одна из самых милых вещей, что я от тебя слышала.
— Это не мило, ma petite, это смешно. Единственный мужчина, которого он любит, это Натаниэль, и я это знаю.
— Но и ты его любишь не так как Ашера.
— Это правда, но Ашера теперь уже не с нами.
— Вообще-то, я пообещала Деву, что поговорю с тобой о нем.
— А что там с Ашером и нашим красавцем Дьяволом?
— Дев скучает по нему.
— Многие из нас скучают по нему, ma petite, —
— Ты говорил с ним недавно?
— Да.
Я изучала его прекрасное, нечитаемое лицо. Он скрывал от меня все, что чувствовал и думал, а значит либо не хотел этим делиться, либо я из-за этого расстроюсь. И, кажется, у меня была одна догадка.
— Ашер рассказал тебе о своем новом мужчине?
Жан-Клод напрягся и замер, став таким неподвижным, как людям не свойственно. Змеи могут так замереть, застыть или вытянуться, прикинувшись веткой, ожидая пока минует опасность или пока добыча подберется чуть ближе.
— Я так понимаю молчание — знак согласия.
— Он упомянул о своем новом кавалере, — сказал Жан-Клод пустым и нейтральным, на какой только был способен голосом. Раньше я думала, что ему плевать, но теперь знала, что иногда самый нейтральный тон значил, что он чертовски нервничал.
— Дев хотел позвонить Ашеру, пока я приводила себя в порядок.
— Да? — опять его голос был чересчур нейтральным.
— Угу. — Я сжала руки на его талии. — Дев хотел уточнить, сколько из всех гадостей, что наговорил ему Ашер было правдой и сколько из них только чтобы насолить нашему Дьяволу.
Жан-Клод посмотрел на меня, лицо его все еще оставалось осторожно-нейтральным:
— У Ашера талант на жесткое словцо.
Я кивнула:
— Дев так по нему скучает, что готов отказаться от всех ради Ашера.
Жан-Клод позволил своему выражению слегка дрогнуть:
— Что заставило Мефистофеля изменить свое мнение?
— Он никогда ни по кому так не скучал, как по Ашеру. Не думаю, что он осознавал, будто кто-то может стоить того, чтобы ради него отказаться от всех остальных.
— Наш Дьявол никогда раньше не был влюблен?
— Видимо, нет.
— Нет, потому что только любовь способна превратить расставание в сущий ад.
— Ага.
Его тело расслабилось и он, наконец, обнял меня, перестав просто держать. Эта тревожная, почти рептильная неподвижность исчезла и его тело обрело подвижность, не просто ощущение пульса и жизни, а как будто он мог остановить и свою энергию, ауру. Может, оно так и было? Может это некая экстрасенсорная способность, эта вампирская неподвижность, при которой они могли ограничить не только физическое, но и все прочие «движения» в них.
— Это нормально, что ты скучаешь по Ашеру, — сказала я.
Он притянул меня к себе, и теперь моя голова покоилась у него на груди, в колыбели бархатного пиджака. Я прижалась к нему и по мягкости его пиджака знала, что это не
— Так ли, ma petite? Я скучаю по нему, но все еще не верю, что он усвоил урок, что мы хотели ему преподать. По телефону он довольно красноречиво отзывался о своем новом мужчине и как этот новый гиенолак ему ни в чем не отказывает.
Я попыталась отстраниться, чтобы увидеть его лицо, но он удержал меня на месте. Я не боролась, потому что иногда он так делал, когда не был уверен, что может контролировать выражение своего лица. Старые вампиры неосторожные выражения воспринимают как нечто потенциально опасное для себя. Их веками наказывали за неправильный взгляд не в то время, и это научило большинство из них скрывать свои настоящие ощущения. Жан-Клод сказал мне однажды, что на самом деле приходиться прилагать усилия, чтобы показать эмоции. Думаю, это перестало быть истиной, когда он стал метафизически близок со всем своими теплокровными слугами, типа меня. Мы передали ему часть своего тепла, но это стоило ему части своего выстраданного контроля.
— Я и не въехала, что это был гиенолак, — сказала я, прижимаясь щекой к его груди.
— Да, но это не вожак местных гиен, просто симпатичный малый, попавший под очарование Ашера, — устало сказал он.
— То, что Ашер соблазнил этого гиенолака взбесило лидера стаи?
— Их лидер женщина, а так как я послал Ашера в ее город, он наверно воспринял это как намек, что я хочу от него больше гетеросексуальности.
— А значит, он сделал все наоборот и перешел чисто на парней.
— О, даже лучше; он соблазнил ее, а потом бросил ради этого нового кавалера.
Я подняла голову, и в этот раз он мне не мешал:
— Срань господня, он что, хочет, чтобы его убили?
Жан-Клод отступил назад, качая головой:
— Если бы он не был моим посланником, лидером, Дульчия бы сделала из Ашера пример. Она позвонила мне с месяц назад и рассказала о его злодеяниях.
— В сообществе гиен матриархат, поэтому Нарцисс не допускает в клан женщин. Он боится, что женщина автоматически перетянет на себя одеяло, как это происходит у диких гиен.
— Я в курсе, ma petite.
— Но может Ашер не в курсе, — сказала я. — Он не проводит исследования как ты, я, Мика, Натаниэль, черт, Никки, да все. Нарцисс управляет своей группой не как остальные сообщества гиен, и если Ашер проводил время только среди его стаи, может он не знает насколько опасны они могут быть.
Жан-Клод подумал мгновение и кивнул:
— Мудрое замечание, ma petite. Ты возможно права. Ашер всегда был орудием, направленным на кого-то или что-то своей госпожой, Белль Морт. Я начал как простое орудие в ее арсенале, но научился задавать больше вопросов и получать больше ответов. Ашер был согласен следовать ее планам, а потом моим.