Страдание
Шрифт:
— Во-первых, Рикман, не заливай; ты знал, что они ликантропы, потому что об этом я сказала тебе. Во-вторых, они не животные, а люди.
— Твой последний питомец убил Бейкера и оторвал к херам Биллингу руку! — Рикман навис надо мной, крича прямо в лицо.
Вокруг нас уже образовалась толпа. Повсюду раздавались шепотки: «Они не должны были сюда приходить», «Выведите их отсюда», «Животные», «Они монстры».
— Во-первых, он был не моим питомцем, он был морским пехотинцем. Во-вторых, он был зачарован вампиром точно так же, как некоторые офицеры, — сказала я.
— Он не был офицером, — выплюнул Рикман мне прямо в лицо. — Он был чертовым
Оттерев со своего лица брызги слюней, я улыбнулась Рикману. Не потому, что хотелось. Это было такое непроизвольное выражение, обычно предшествующее неприятным и чаще всего — насильственным действиям с моей стороны. Я была зла. Но, несмотря на самоконтроль, эта улыбка меня выдавала.
— Какого черта ты лыбишься, Блейк? — заорал он.
Тому, что я сделала после, у меня не было оправдания; я сознательно двинулась на Рикмана. Я его не ударила; и даже руки держала при себе, так что мы едва касались друг друга бронежилетами под рубашками, но я понимала насилие и мужчин. Все началось с этого крохотного движения. Я прикоснулась к нависавшему надо мной мужчине, выплевывавшему свой гнев мне прямо в лицо; легчайшее прикосновение может привести к применению физической силы. Большинство женщин не понимают тех правил, что большинство мужских драк похожи на собачьи бои и начинаются со словесной перепалки и невербальных жестов, а потом одно легкое прикосновение проносится через переполненное адреналином тело как острый, почти болезненный разряд тока. Судя по его телу, его гневу, я словно его ударила.
Мы стояли слишком близко, чтобы Рикман мог размахнуться, так что он просто толкнул меня достаточно сильно, чтобы я от него отшатнулась. Я раздумывала нарочито упасть, но слишком долго решалась и упустила момент, при котором обидчиком бы оказался он, но когда кто-то настолько зол, шансы следуют один за другим.
— Дерешься как баба, — сказала я.
Рикман замахнулся и не важно насколько казался глуп, он был копом, и прослужил достаточно долго, чтобы дослужиться до детектива, а значит и драться умел. Я все еще была достаточно быстра и хороша, чтобы блокировать удар, но так же, я была достаточно быстра и хороша, чтобы его принять. Мне нужно было показать Рикману, кто он.
Удар с кулака пришелся мне прямо в скулу, и я грохнулась. Рикман был обычным человеком, но ростом выше ста восьмидесяти сантиметров, и к тому же был копом; а они знали как бить, потому что иногда их жизнь зависела от того, могли ли они уложить противника и удерживать его в таком положении. Я грохнулась задницей на пол, а в голове от удара стоял звон. Я поднялась до того как прояснилось в голове, потому что одно из правил в драке — ты как можно скорее должен подняться на ноги. Единственное, что я могла сделать с пола, это ударом вывихнуть ему колено. Но я хотела не только обездвижить его, поэтому поднялась с пола уже с поднятыми руками, приняв стойку, распределив вес и успокоившись, балансируя на носочках, так, чтобы было удобно передвигаться.
Рикман оказался проворнее, чем казался, потому что в мою сторону уже летел второй кулак. На этот раз я блокировала удар предплечьем, а другой рукой нанесла удар в бок. Я развернулась на ногах, вкладывая весь свой вес в удар и сжимая кулак под конец, как вы обычно делаете, когда тащите тяжелые сумки. Я выполнила прием, как тому училась, но прошло много лет с тех пор, как я дралась с обычными людьми. Рикман ударил меня в полную силу, и я не осталась в долгу, но забыла, что сильнее любого человека моей комплекции
Я почувствовала, как поддались ребра, услышала тихий хруст, как будто что-то сломалось, и знала, что сломалось не у меня. Потом между нами выстроилась стена из мужчин в униформе, растаскивая нас в разные стороны.
Я ожидала, что Рикман начнет меня проклинать, но сквозь толпу не доносилось ни звука. Я заметила знакомое лицо среди оттаскивающих меня мужчин; офицер Буш держал меня за плечо и пытался разделить свое внимание между мной и человеком за ним. Правую сторону его лица украшал впечатляющий синячище. Его я вырубила, когда вампир промывал ему мозги. На мгновение меня так резко окатило волной сожаления, что сбилось дыхание, потому что в голове возникли те нелепые мысли, что всегда появляются от чувства вины. «Почему я не попыталась вырубить Арэса?» Ответ: Как только он начал перекидываться, эта хрень уже не сработает. На самом деле, все может стать только хуже, потому что вы можете вырубить человека, и зверь получит больше контроля. Разумом я это понимала, но сожаления с разумом не связаны, они связаны с эмоциями, а в эмоциях нет никакой логики.
Я стояла в маленьком пузыре изоляции, хотя Буш и остальные держали меня, оттесняя назад, как будто я пыталась вырваться. Я не предпринимала попыток добраться до Рикмана. Драка была закончена, насколько можно судить. Она началась только из-за того, что я поддалась эмоциям после потери Арэса. Дерьмо, я же не до такой степени глупая.
Буш усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:
— У вас чертовски неплохой удар, маршал Блейк.
— Эй, вас всех зачаровал вампир, я должна была что-то сделать.
— Я не про себя, — сказал он, — про детектива. Говорят, вы сломали ему ребро.
— Всего лишь подвижное ребро, — ответила я. — Они ломаются легче, чем те, что выше.
— Как ваша рука, маршал? — осведомился офицер в штатском с головой, полной непослушных черных волос.
Я согнула правую руку и ничего не заболело:
— В порядке.
Он улыбнулся, сверкнув ямочкой на одной стороне симпатичного рта. Глаза у него были приятные, насыщенно-карие, не слишком темные, не слишком бледные.
— И все же вам следует приложить лед к лицу.
Было больно, когда Рикман меня ударил, но ушибленное место не беспокоило, пока о нем не напомнил новый детектив. Если учесть мои восстановительные способности, тот факт, что лицо у меня болело, означал, что Рикман намеревался серьезно меня покалечить. Теперь я уже не чувствовала себя такой виноватой из-за истории с ребром.
— Я МакАллистер, детектив Роберт МакАллистер; но друзья зовут меня Бобби.
Хотелось спросить «а мы друзья?», но подобные вопросы обычно воспринимаются как флирт или враждебность, поэтому просто ответила:
— Рада познакомиться, детектив, Бобби. Я Анита. — Я сказала это на автомате, сосредоточив все внимание на маячившей за грудью Буша и МакАллистера толпе. Я чувствовала себя отстраненно, как будто плавала где-то там. Что б всех, у меня шок. «Как я могла впасть в шоковое состояние после такой незначительной потасовки?»
Дев оказался рядом со мной. Он прикоснулся к моему лицу и осторожно повернул его к себе, чтобы осмотреть ушиб:
— Если продолжишь приказывать нам не вмешиваться, другие телохранители начнут над нами смеяться.