СТРАХ
Шрифт:
— Хорошо используешь детали, Вэл, — заметила мимоходом мисс Уилкокс.
Вэл улыбнулась в ответ, кончиком пальца размазывая и смешивая полосы.
— Я люблю животных, — сказала она скорее себе, чем учителю.
Урок рисования стал единственным светлым пятном в этот день.
После него следовала английская литература, которую Вэл ненавидела. Миссис Васкес размахивала литературными произведениями так, как другие люди в более жестокие времена наверняка размахивали вилами и копьями. До изучения более стандартной пьесы «Ромео и Джульетта» учительница Вэл решила начать
Эмили Абернати, мормонка, училась по индивидуальному плану, так как ее религия исключала многие книги и фильмы, которые миссис Васкес заставляла смотреть в классе, включая фильм шестидесятых годов с печально известным обнажением груди. Многие ребята с нетерпением ждали этого фильма. «Наверное, включая Джеймса», — подумала Вэл, с досадой опершись на ладонь.
— Еще мы будем смотреть экранизацию, — предупредила миссис Васкес, — так что мне буду нужны разрешения. Если не сдадите их до конца недели, вы не сможете смотреть фильм.
Да неужели? Вэл тут же решила потерять свое. В конце концов, такие вещи случаются. Вынужденное написание реферата в библиотеке под ястребиным взглядом раздражительной старой мисс Баннер казалось Вэл гораздо более привлекательным, чем необходимость смотреть, как людей режут и запекают в пироги. От одной этой мысли Вэл чуть не стошнило.
Эмили выглядела не менее смущенной. Она поймала взгляд Вэл, полный ужаса, и одарила ее застенчивой, натянутой улыбкой товарищества.
Миссис Васкес посмотрела на Вэл, потом на Эмили и проговорила:
— Если вы не смотрите фильм, — как она могла знать, о чем я думаю? — …Я ожидаю пятистраничного анализа ваших мыслей о Тите Андронике, а также подробных примеров и цитат из пьесы.
«Твою же мать, — подумала Вэл, и по лицу Эмили было ясно, что она думает о том же. — Ненавижу английский».
День закончился уроком Здоровья, который прошел ненамного лучше. Какую-то бедную студентку завербовали, чтобы она рассказала свою историю об отравлении алкоголем после неудачной вечеринки. «Похоже на какой-то фильм из тех, что миссис Джеффрис смотрит всю жизнь», — подумала Вэл, слушая рассказ девушки о том, как она проснулась с головой в унитазе и как запаниковала, когда ее начало рвать кровью. Вэл захотелось блевать.
Звонок прервал девушку как раз в тот момент, когда она заговорила о своей увеличенной поджелудочной железе и неприятном срочном визите в больницу. «Слава богу, — мысленно вознесла хвалу Вэл. — Спасительный звонок».
***
— Как дела в школе? — спросила миссис Кимбл.
Вэл рывком распахнула дверцу и плюхнулась на пассажирское сиденье.
— Мерзость.
— Мерзость?
— Людей рвет кровью, и их режут.
— Должно быть, это был интересный урок.
— Нет.
— Ну, мне еще нужно кое-что сделать. Хочешь поехать со мной или подбросить тебя до дома?
Вэл начала было
— Можно мне пойти в «Петвилл»?
— Вэл, я же говорила тебе…
— Не покупать. Просто… у них там маленькие котята. Они такие милые, мама, я никогда не видела ничего подобного. Это новая порода — я рисую их на уроке изобразительного искусства.
— Это все из-за школы?
Вэл кивнула. Отличное объяснение.
— О, хорошо. Как долго, по-твоему, ты там пробудешь?
— У меня есть телефон, — ответила Вэл. — Ты можешь позвонить мне, когда будешь подъезжать. Я сразу выйду на стоянку и буду ждать.
— Ты, видимо, все спланировала.
Вэл покраснела.
— Мама! Господи, не нужно видеть во всем заговор.
— Только не тогда, когда ты краснеешь, — заметила мать, отчего румянец Вэл только усилился. — Что, скажи на милость, ты задумала?
— Мой художественный проект, — пробормотала Вэл, вылезая из машины, когда ее мать въехала на парковку торгового центра.
— Я позвоню тебе, когда закончу.
Любопытные мамочки так бесят.
Автоматические двери с жужжанием открылись, когда она подошла к магазину. Вэл сильно нервничала, и крепче вцепилась в лямку рюкзака.
Тот странный парень явно отсутствовал — не то чтобы она высматривала. На его месте стоял грузный мужчина в синем фартуке, который смотрел на нее с нескрываемым подозрением, уставившись на блокнот под мышкой. Вэл нервно огляделась, прежде чем подойти к мужчине и объяснить, что ей нужно.
— Я просто хочу их порисовать, — сказала она, съеживаясь под его пристальным взглядом, — я не буду трогать или беспокоить их или что-то в этом роде. Это для… э-э… школы.
Мужчина проворчал что-то вроде неохотного согласия, прежде чем уйти, бормоча по пути о подростках, что любят приставать к бойцовским рыбкам и смеяться, когда те атакуют стекло. Вэл прекрасно поняла о ком идет речь, училась с ними в прошлом году в восьмом классе.
Вэл покачала головой, надеясь, что в двенадцать лет она не была такой назойливой, и села, скрестив ноги, перед загоном для котят, слегка поморщившись от грязи на полу. Несколько котят подползли к стене, уставились на нее и замяукали. Вэл захлестнуло желание посюсюкать над ними, но образ сурового директора магазина заглушил этот порыв.
Медленно, чувствуя угрожающее присутствие директора, Вэл начала рисовать. Сначала она использовала сетку, чтобы попытаться отобразить пропорции мордочек котят. Она сразу же поняла, что сделала их лбы слишком маленькими, а щеки слишком толстыми в своем предварительном наброске.
Когда она сидела, стирая линии, Вэл заметила тень, пересекающую ее блокнот. Она испуганно подняла глаза и увидела нависшего над ней толстяка.
— Ты художница?
— Наверное, — ответила Вэл, слегка напрягшись и снова уткнувшись в лист.
— Хм, — снова проворчал мужчина. — Очень хорошо.
— Спасибо, — она почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Вэл хотелось, чтобы он ушел.
— Здесь работает парень, он тоже художник.
Услышав это, Вэл подняла глаза.
— Неужели? Сколько ему лет?