Страх
Шрифт:
— Попробуем, Виктор Ильич, — тяжко вздохнул Варданян.
— Ты мне не того… Попробует он. Одна попробовала, ага, и этих… семерых родила.
— Ну, мне это не грозит, — улыбнулся генерал.
— Еще как, ага, — двусмысленно проговорил Сосновский. — Что у тебя еще? Есть ещё что?
— Очень даже есть, Виктор Ильич, — самодовольно проговорил Варданян.
И Сосновский понял, что его шеф службы безопасности оставил напоследок приятную новость.
— Что там того?… Что у тебя там? Не тяни.
— Вы
И Сосновский понял, что Варданян недаром этого… Негодяя этого… Вспомнил этого. Недаром. Прошлым летом этот Кольцов, или как его, неожиданно, ага, оказался у Руслана Татиева… В горах оказался. И около месяца вел с ними эту… игру. Имено этот сорвал, ага, операцию, тщательно подготовленную им, Сосновским, операцию по ликвидации этого… абрека этого… Руслана этого. Как же ему, Сосновскому, его этого… Кольцова этого не помнить.
— Как же мне его не того… Сколько он крови у меня того… попил, ага. А ты зачем о нем? Почему?
— Вы ведь, Виктор Ильич, давали задание его найти? Помните?
Сосновский все помнил. Все. Как он мог забыть этого, как? Никак не мог. Какой-то переиграл, ага… Его самого переиграл. Разве такое того… Разве забывается? Ведь по милости этого он, Сосновский, столького натерпелся, страха натерпелся. Нет, такое на забывается. А когда этот… Кольцов этот внезапно исчез, Виктор Ильич дал задание Варданяну найти, ага. Но все поиски не к чему… Тот как в воду, ага.
— Ну и что?
— Нашли мы его, Виктор Ильич! — радостно объявил Варданян. — Мои люди случайно на него на улице натолкнулись.
— На какой ещё того… Улице какой? — раздраженно проговорил Сосновский. Он и сам не мог понять, что его возмутило в поведении начальника службы безопасности. Может, эта его… искренняя радость эта, которую сам не помнит когда. Может быть.
— Так в Новосибирске на улице, Виктор Ильич, — недоуменно и несколько обиженно ответил Варданян. Он никак не мог понять причины раздражения шефа. И это его мучило.
— А зачем он там?
— Он там работает оперуполномоченным уголовного розыска. А фамилия его Беркутов. Подполковник Беркутов Дмитрий Константинович.
— Что, простым этим?… Простым опером?! — очень удивился Сосновский. Он никак не мог того… Никак не мог согласиться, что его переиграл какой-то… опер какой-то.
— Ну, не простым. Оперуполномоченным по особо важным делам областного управления милиции. Кстати тогда он работал в команде небезызвестного вам Иванова.
— Вот как, ага! Так это он по его… Заданию по его к Татиеву?
— Этого я не знаю. Но постараюсь уточнить. Что нам с ним делать, Виктор Ильич?
— А что с ним… Обыкновенно. Его надо того…
— Ликвидировать?
— Ну зачем же, — недовольно поморщился Сосновский. — Зачем таких людей… Они мне самому
— Но как же мы его завербуем? Он же псих. Такие не покупаются.
— А зачем его… Он что тебе эта… Как ее? Кукла Барби? Он что тебе кукла Барби? Мы его по другому. Если хорошенько того… подумать хорошенько, то каждого можно ага… Заставить можно.
— Так что же нам делать?
— Доставить. Сюда доставить. А тут мы с ним поговорим о этой… Поговорим о любви и дружбе между этими, ага. — Сосновский весело подмигнул Варданяну. В умной голове олигарха уже начинал вызревать план, как заставить этого опера на него работать. Очень ему хотелось видеть этого среди своих слуг. Очень.
— Понятно. Разрешите выполнять?
— Давай, ага. Выполняй давай. Как доставите этого… Как его?
— Беркутова, — подсказал Варданян.
— Ага. Как доставите, сразу ко мне.
— Хорошо, Виктор Ильич. Разрешите идти.
— Ступай давай. Ступай. — Сосновский вяло махнул рукой в сторону двери. — Но помни того — у тебя всего три… недели всего три.
— Я помню, Виктор Ильич, — ответил Варданян, пятясь к двери. — До свидания!
Сосновский долго невидящим взглядом смотрел на дверь за которой скрылся Варданян. Дурак какой. Надо б его того… За менить надо… Но кем? Все кругом… Хорошо если бы этот согласился… Кольцов этот… Или как там его… Такой если согласится, то служит… Будь здоров как ага… Заодно и того… Заодно и поквитется… С этим, как его, поквитется… За все, ага.
Глава вторая: Видеокассета.
На Электродный завод Калюжный попал лишь через день, но вновь не застал Огурцова. Ему сказали, что тот вчера уехал в командировку в Кемерово и будет в лучшем случае только завтра. Эдурад Васильевич вновь отправился в Линево к знакомому дому, где проживала Гладких. При их первой встрече ему показалось, что она от него что-то скрывает. Теперь он в этом был почти уверен.
— А, это вы, Эдуард Васильевич. Здравуствуйте! — проговорила она так, будто давно ждала его прихода.
— Здравствуйте! Людмила Сергеевна, признайтесь — в прошлый раз вы что-то от меня пытались скрыть? — спросил он напрямую. — Я прав?
— Ну, отчего же, — смутилась Людмила. — Почему вы так решили?
И по её реакции Калюжный понял, что попал точно в цель. Очень даже попал.
— Я в прокуратуре работаю семнадцать лет и за эти годы научился понимать, когда люди говорят откровенно, а когда пытаются что-то скрыть. Тем более, у вас это не очень хорошо получалось прошлый раз.
Лицо Гладких выразило целую гамму противоречивых чувств. Было видно, что она решает — можно ли полностью довериться Калюжному. Людмила испуганно огляделась, прислушалась. Из соседней комнаты доносились голоса её матери и сына.