Страх
Шрифт:
— Эдик, это ты?!
Эдуард Васильевич испугался и повесил трубку. Теперь отпали все сомнения — жена схвачена бандитами. Жена никогда прежде не называла его уменьшительно, почему-то считала, что это не имя, а собачья кличка. Они сломили её сопротивление и заставили им помогать. Калюжный представил, что пришлось ей вынести и совсем пал духом.
Друганов его действия не одобрил, сказал с осуждением:
— Экий ты, Эдик, трус! Хочешь ты этого или нет, а связываться с ними все равно придется. Иначе, как мы узнает, чего они хотят.
— Что вы предлагаете?
— Иди и звони снова. Узнай, чего они хотят.
— Как ты не понимаешь, дядя Олег, что Ирина в любом случае обречена?! Они её используют, а потом убьют. Она им нужна лишь для того, чтобы связаться со мной. Как они это сделают, они тут же могут её убить.
И бывший летчик-испытатель, может быть впервые в жизни, растерялся.
— Что же делать?! — спросил он беспомощно.
— А я знаю? — ответил Калюжный вопросом. — У меня и так голова буквально чугунная от всего этого.
В конце-концов они решили дождаться следующего утра.
А под утро их разбудил вой милицейской сирены. Калюжный вскочил, выглянул в окно и увидел напротив ворот две «Воги» и микроавтобус «УАЗ».
«Ну вот, все само-собой решилось!» — с облегчением подумал Эдуард Васильевич. Ночью к нему самому приходили мысли обратиться за помощью в милицию. А они, будто их подслушав, сами приехали. Скорее всего и Ирина у них. Это упрощает его задачу.
Калюжный спокойно оделся, вернул браунинг Друганову.
— Спасибо, дядя Олег! Похоже, он мне больше не понадобиться.
— А почему здесь милиция? — спросил тот. — Они что, в курсе всего?
— Вряд ли. Вероятнее всего они разыскивают меня, как подореваемого в убийстве Татьяничевой.
— Кого?
— Нашего заместителя прокурора. Наш прокурор постарался.
И будто в подтверждение слов Калюжного раздался властный голос по мегафону:
«Гражданин Калюжный, сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! Дача окружена».
«К чему только они устроили весь этот цирк?» — равнодушно подумал Эдуард Васильевич, выходя на крыльцо. И тут же получил сильный удар сзади по голове, от которого потерял сознание.
Пришел в себя он лишь в машине. Рядом сидел молодой сотрудник в форме старшего лейтенанта. ещё один одетый по гражданке на переднем сидении. Стоило лишь Квалюжному пошевелиться, как в затылке запульсировала сильная боль. Он невольно застонал. Сидящий на первом сидении обернулся, весело проговорил:
— Очухался, козел! Думал, что мы тебя не найдем, да?
У него было широкоскулое и довольно симпатичное лицо сильная шея борца. Вот только глаза… Темно-карие глаза были нехорошими, лютыми. Очень даже нехорошими. Человек с такими глазами просто не мог быть порядочным. И Калюжный понял, что этот сделает все, чтобы допиться от него признательных показаний.
— Зачем вы меня ударили?
— Ударили?! — почти искренне удивился оперативник. Обратился к своему коллеге, сидящему рядом с Калюжным: —
— Нет, — ответил тот.
— Ну, вот. И я не бил. Что-то ты путаешь, гражданин прокурор. Это тебе очевидно приснилось. — Он нагло рассмеялся.
Калюжный счел за лучшее промолчать. Но это не устроило оперативника.
— Почему молчишь, прокурор?
— Я не знаю кто со мной разговаривает. Может быть вы бандиты?
— Ах, какие мы обидчивые! — издевательски проговорил оперативник. — Порошу покорнейше меня извинить. Разрешите представиться. Заместитель начальника отдела уголовного розыска майор милиции Коломиец Антон Борисович. Будут какие вопросы, пожелания? — Коломиец вновь рассмеялся.
— Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? — вопросом ответил Калюжный.
— Ну вот, теперь ему мой тон не нравится, — вздохнул майор. — Ты слишком капризен, прокурор. Саша, поговори с ним другим тоном.
Старший лейтенант коротко размахнулся и ударил Калюжного в живот. Удар был настолько силен, что Эдуард Васильевич испугался, подумал что внутри что-то лопнуло — настолько была сильна боль, перехватило дыхание.
— А такой тон тебе понравился? — вовсю веселился Коломиец.
— Палачи! — с трудом выдавил из себя Калюжный.
— Саша, выпиши ему ещё за оскорбление при исполнении.
От второго удара у Калюжного попылыли перед глазами радужные круги. И он с тоской подумал, что эти два подонка обязательно выбью из него признательные показания. Он не сможет долго терпеть эту адскую боль.
— Не надо меня бить. Пожалуйста! — униженно попросил Эдуард Васильевич.
— Вот это другой разговор, — удовлетворенно проговорил майор. — А то — «палачи»! Этак можно договориться до больших неприятностей. Саша только малость размялся. Ты, прокурор, ещё не знаешь, как он может делать это по настоящему. Я прав, Саша?
— Конечно, шеф, — отозвался тот, ухмыльнувшись.
— Вот видишь, прокурор! — «обрадовался» Коломиец подтверждению своих слов. — Причем, делает он это настолько профессионально, что ни один эксперт не прикопается. Я прав, Саша?
— Конечно, товарищ майор.
— А знаешь, прокурор, чего Саша особенно не любит?… Ты почему молчишь, прокурор, когда тебя спрашивает милицейское начальство. Больно гордый что ли?
— Я слушаю. — Калюжный чувствовал, что ещё чуть-чуть и он расплачется от всего этого издевательства.
— Это хорошо, что слушаешь. Это правильно. Чтобы потом не было претензий. Так о чем это я? — продолжал куражиться майор. — Ах, да. Вот я и говорю — наш Саша особенно не любит, когда ему вешаеют лапшу на уши. Скажи, Саша?
— Точняком, шеф! — подтвердил старший лейтенант. — Я очень этого не люблю. Когда мне «лапшу» — я натурально зверею.
— Вот видишь, прокурор. Так-что ты хорошенько это запомни, чтобы без всяких обид. Понял? — Не дождавшись от Калюжного ответа, угрожающе переспросил: — Так понял или нет?!