Страна грез
Шрифт:
А Нина тут одна...
– Ты слушаешь?
– спросил он.
Нина быстро кивнула, чтобы не злить его:
– Да, конечно.
Нужно играть в его игру. Пусть он будет доволен.
Он продолжил, а Нина оглядела гостиную, пытаясь придумать, чем бы пристукнуть его - если вдруг представится случай. Она остановилась на вазе, которую мама сделала на курсах керамики, куда она ходила пару лет назад. Она была достаточно тяжелая, чтобы оглушить его, но не убьет, как если ударить молотком, который папа забыл утром взять с собой на работу.
– Само
Он остановился и бросил на Нину косой взгляд.
– Разумно, - быстро сказала Нина.
Ваза стоит как раз напротив, на столе у окна... Сколько же до нее шагов?
– Важно понять, что, как эти люди зависят от леса, так и лес зависит от смены времен года. Ему нужна зима для отдыха, для восстановления сил. Ему нужно лето, чтобы расти и впитывать солнце. Нужно равновесие. Без него нарушается естественный порядок, и все... меняется.
Нина снова прислушалась к нему. Он говорил уже совсем не так, как тогда, когда только вошел, поняла она вдруг. Он говорил по-английски, но с каким-то неопределенным акцентом. Интонация его речи тоже переменилась, из уличной и разболтанной речь его стала больше похожа на речь их учителя английского, когда тот читал вслух какую-нибудь книгу.
– Однажды в эту долину пришла зима, - продолжал Элвер, - как это бывает каждый год, сразу вслед за осенним урожаем, но на этот раз она не ушла. Она осталась. Год шел за годом, а зима все не кончалась. И знаешь, почему?
Потому что космические пришельцы украли жрицу гномиков, подумала Нина, но ей хватило ума не произносить это вслух. Вместо этого она просто покачала головой.
– Потому что пришла она.
Элвер снова погрузился в молчание.
Он действительно верит во все это, подумала Нина. Это ее вконец встревожило. Она шарила взглядом по комнате в поисках того, до чего будет легче дотянуться при случае, но были только ваза или молоток - или так, или так. Все остальное, что приходило в голову, было просто слишком далеко.
– Кто - она?
– спросила Нина наконец, когда молчание слишком уж затянулось.
Элвер моргнул, и его страшные светлые глаза встретились с ее глазами.
– Ее зовут Я-вау-тсе. На языке кикаха это значит "из белого огня".
– Я тоже немного кикаха, - сказала Нина, не удержавшись.
– Моя бабушка по отцу была чистокровной кикаха.
– Я знаю.
– А...
Как будто это преступление, подумала Нина! Хотя, для него, может быть, и так.
Кто знает, что там творится за этими его глазами? Может, он поклялся мстить всем индейцам до седьмого колена?
– Я-вау-тсе - дух земли, - сказал Элвер, - дух зимы. Там, где она поселяется, никогда не тает снег. Ничего не может расти. Колесо времен года перестает вращаться. А если оно не вращается, не могут вращаться и колеса наших собственных жизней. Мы замыкаемся в зимней спячке.
Голос у него был тихий и печальный. В глазах стояли боль и злость.
– Смерть - это часть другого круга, другого колеса, - добавил он. С этим мы согласны. Но Я-вау-тсе приносит нам слишком раннюю смерть. И слишком противоестественную.
Он снова умолк, но теперь в воздухе стояло такое напряжение, что Нине стало трудно дышать. Ей было просто не расправить грудь для вдоха.
– Я... Я все-таки не понимаю...
– начала она.
– При чем тут ты?
Нина кивнула.
– Даже духи не бессмертны, - сказал Элвер.
– Большинство просто живет отпущенный срок, как и мы. Но есть такие, что отведали служения и набрали из него силу и еще дольший срок жизни. Они привыкли к этому служению и к жертвам.
Без них они увядают и пропадают. Они уже не могут без своего бессмертия и своей силы. Если жертвы вдруг прекращаются, они ищут себе пропитания по-другому.
Нина увидела, что он смотрит на нее так, что волосы у нее встали дыбом.
Вот оно, подумала она.
У нее задрожали коленки.
– Вы собираетесь... вы же не хотите... отдать меня ей, правда? спросила она.
Элвер мотнул головой.
– Совсем наоборот.
Нина вздохнула с облегчением, напряжение вышло из нее, как воздух из шарика, и тут он сунул руку во внутренний карман своего плаща и вынул оттуда выкидной нож.
Едва заметное движение большим пальцем, и нержавеющее лезвие выскочило из рукоятки со щелчком, от которого пульс Нины мгновенно участился.
– Я должен убить тебя, чтобы ты не досталась ей, - сказал Элвер.
Голос у него был виноватый, и во взгляде, обращенном к ней, стояла печаль, еще более глубокая и сильная, чем в голосе всего его народа.
Нина, не отрываясь, смотрела на лезвие ножа. Она не видела ничего, кроме него.
Отблески света на кромке. Голубые тени металла. Заточка бритвенной остроты.
– Почему... м-меня?..
– Есть правила даже для таких, как Я-вау-тсе, - объяснил Элвер. Она не может сама выбирать себе жертву. Только того, кто был посвящен ей, и только тогда, когда он достигнет взрослого возраста. Когда ей служили, она могла взять любого из своих поклонников, потому что все они были посвящены ей, но тогда это и не было ей нужно. Теперь же ей нужно подкрепить свои силы, и у нее есть только ты.
– Н-но...
– Ни я, ни мой народ, не рады этому. Мы не хотели этого. Но у нас нет другого выбора, чтобы выжить. Я-вау-тсе увядает с каждым днем. Если мы сможем не дать ей пищи, она скоро пропадет, и мы освободимся. Колесо времен года снова начнет вращаться, и с ним начнут вращаться колеса нашей жизни. Мы сразились бы с ней сами, но даже в своей слабости она слишком могуча для нас. Мы не победим в этой войне... Мне искренне жаль.
Он стал подбираться к ней, и Нина вжалась в спинку дивана, пытаясь отодвинуться от него.