Страна грез
Шрифт:
Джон кивнул.
– Только последнее, что я слышал о нем, - он в Марокко.
– Опять?
– Скорее всего, все еще. Уэнди говорила, что получила от него открытку несколько месяцев назад. Похоже, что он и не возвращался.
– А Пол Дрэго? Ведь вы работали вместе с ним прошлой зимой?
Зимой... При этом слове холодный кошачий коготь провел по спине Нины. В комнате стало холоднее, или это только ей кажется? Она испуганно огляделась вокруг, но поняла, что это не могла быть Я-вау-тсе. Она приходила
– Это нам ничего не даст, - сказала Нина.
Мама положила ей руку на плечо.
– Я знаю, милая. Но нам это все внове. Мы не знаем, что надо делать. И узнать мы можем, только поговорив с кем-нибудь, кто знает.
– Но все эти люди, о которых вы говорите, они ведь просто...
Нина умолкла, поняв, что она собирается сказать.
Отец усмехнулся.
– Старые хиппи? Как мы?
– Ну... да.
– То, что мы тогда были идеалистами, еще вовсе не значит, что все, во что мы верили, - полная чушь.
– Я знаю. Но это все были такие глобальные вещи - философия "назад к природе", и всякое такое. Это по-настоящему.
– Забота о природе - вполне по-настоящему, - сказал отец. Помогать тем, кому повезло меньше, чем нам, как это делали тогда Диггеры - - это было по-настоящему.
– Как и обещать своего ребенка духу земли!
– выпалила Нина, и тут же прикрыла рот ладонью.
Папа и мама оба поморщились.
– Извините, - сказала Нина.
– Я не хотела этого говорить.
– У меня нет оправдания за то, что мы сделали, - промолвил отец. Если я скажу, что мы сделали это потому, что не придумали ничего лучше, это ведь будет ерунда. Особенно сейчас.
– Я знаю, что вы сделали это не нарочно, - сказала Нина.
– Что вы не знали, что все так обернется. Просто...
– Нина поежилась, почувствовав холод, который, казалось, пробирает ее до мозга костей.
– Мне очень страшно, - закончила она.
– Нам тоже, милая моя, - сказала Гвен.
– Мне вот прямо сейчас так холодно... Как будто она снова идет за мной...
Родители встревоженно переглянулись. Джуди тоже начала дрожать, хотя ей было не холодно, а только страшно.
– Нина?
– окликнул Джон.
Он нагнулся над Ниной, и его лицо поплыло в ее глазах.
– Холодно...
– прошептала она.
Она чувствовала его руку на плече. Рука была теплой. А в комнате было, как в морозилке. Она видела пар, вылетающий у нее изо рта при каждом выдохе. Снежинки кружились в воздухе над столом. Похоже, никто, кроме нее, их не видел.
– Да она холодная, как лед!
– услышала Нина голос отца, но он слышался словно бы издалека.
– Боже ты мой!
– воскликнула мама, и ее голос тоже уходил куда-то все дальше и дальше.
– Что же делать-то?
На плечо Нине легла другая рука - другое горячее прикосновение.
– Нина, миленькая, -
Нина попыталась кивнуть, но голова оказалась такой тяжелой, что упала на стол, медленно, медленно упала вниз... Холод пронизал все ее тело. В ушах звенело. В комнате стоял морозный запах зимнего дня. А потом все уплыло.
Холод застлал все.
Холодная тьма.
Она слышала, как мама испуганно зовет ее по имени, но это было лишь иголочкой звука в океане безмолвной тьмы.
И она исчезла.
В этой холодной тьме.
* * *
Нина открыла глаза, моргнув, и увидела мир в совершенно новой, странной перспективе. Она снова была в чужом теле. В теле животного. Но на этот раз все было по-другому. На этот раз все было... как надо.
Вокруг стоял невиданный лес высоких зеленых стеблей, в которых она не сразу опознала обычную траву. Тело ее было плотным и приземистым, кожа морщинистой и сухой, но в задних лапах чувствовались сильные мышцы, и она каким-то образом оказалась приспособлена к этому своему новому телу лучше, чем к своему собственному.
Холод пропал.
Выпрямив лапы, она прыгнула для пробы. Чужое тело отозвалось с такой готовностью, что Нина заулыбалась от удовольствия.
Она стала лягушкой.
И чувствовала себя прекрасно.
Искать тотем?
– подумала Нина. Теперь, когда она нашла его, она даже недоумевала, почему поначалу это было ей так страшно? Тело лягушки, своеобразный ход мыслей, которым работал ее разум, то, как он инстинктивно осознавал свое соотношение с ней и со всем существующим вокруг, наполнило ее умиротворением, от которого захватывало дух.
Это было не страшно, это было красиво - это слово однажды произнес ее папа, когда рассказывал про индейские представления о том, что все находится на своем месте, и все связи между всем налажены и поняты. Это такая внутренняя гармония, которая, если она у тебя есть, распространяет эту красоту на все, что тебя окружает.
А разве не говорил папа про то, что лягушка - счастливый тотем?
Вот она и была счастлива. Все старые страхи прошли - чуждые тела, та неуклюжесть, с которой она пыталась заставить их слушаться, невыносимый ужас от того, что ты заперта в их плоти навсегда... Всего этого больше не было.
Пока Нина не услышала шаги.
Пока гигантская тень не нависла над ней, и старое морщинистое лицо, шириной с дом, нагнулось к ней, а чудовищные длинные пальцы ухватили ее и вынесли из травы в небо.
Я-вау-тсе.
– Здравствуй, дочка, - сказал дух.
Слова снова были на незнакомом Нине языке, но она снова поняла их.
– Я помогла тебе узнать, кто ты есть. Теперь ты помоги мне.
Сердечко Нины билось сильно-сильно, маленькое лягушачье сердечко колотилось в ее груди бешено, как барабан.