Странник. Книга вторая.
Шрифт:
Третья грамота была завещанием дяди Валлина, в котором он завещал ему кузницу после выплаты пятисот империалов его вдове Лили Бартолин.
Текст документов оказался выгравированным на пергаменте лучом 'Силы' как лазером. Пергамент защищали магические водяные знаки. Если смотреть на документ внутренним взглядом, то проступал контур герба похожего на герб ФРГ, только вместо орла на нем был изображен харух. Подписи на документах заверялась магическими печатями. На именной грамоте стояли две печати, а на завещании и свидетельстве о демобилизации по одной.
– Серьезно в империи относятся к документам, – подумал я. – Гравировку на пергаменте не сотрешь, не допишешь.
На именной грамоте первая печать стояла напротив имени Валлина и была заряжена его аурой, а вторая напротив подписи
Устройство печатей оказалось очень остроумным. В какой-то смоле размешали порошок серого камня 'Силы' и печать вдавили в пергамент, а потом нанесли метку аурой Валлина. На поверхности печати красовался тот же герб что и на водяном знаке. Печать на подписи мага оказалась двухслойной. Первый слой наносился во время изготовления пергамента, и он имел магическую метку одинаковую на всех документах, а второй слой был из смолы с порошком серого камня и заряжался аурой мага. Метки пергамента и мага имели какую-то взаимосвязь, но какую я понять не смог. Мне удалось подменить магическую метку, на печати возле имени владельца грамоты, меткой своей ауры, и я превратился в Валлина Бартолина.
Глава 8. Дорога в Гедеон.
Радовался своим успехам в подделке документов я не долго. Здравый смысл подсказывал, что наличие легальных бумаг ни как не гарантировало мне спокойной жизни. Слишком мало я знал о порядках в империи. У Валлина где-то были знакомые и друзья, он долго служил в пограничной страже. Любой такой старый знакомый расколет меня в два счета. Есть еще невеста, с которой у него любовь. Женщины народ непредсказуемый и она могла заявиться в Шателье в любой момент. Сейчас передо мной стоит только одна задача вписаться в жизнь Геона, понять ее, стать своим среди местных, а уже потом легализоваться под действительно надежным именем. Главной проблемой было, под каким соусом вернуться в Шателье. Караван Валлина погиб и мне предстояло давать властям отчет, по этому поводу. Прокрутив ситуацию и так и сяк, я решил сделать 'морду ящиком' и говорить, что я ездил за деньгами в Арис, а в не в Кайтон, главное проскочить мимо пограничной стражи.
Мы с 'Первым' задержались на стоянке еще на один день. Мне было необходимо подогнать одежду покойного под себя и подготовить лошадей к длинному переходу. Как не душила меня жаба, но четырех лошадей я решил оставить. Восемь лошадей на двоих это явный перебор, нам бы с четырьмя справиться. В выборе транспорта я полностью доверился шаку. Наконец приготовления были закончены и мы отправились в путь.
Верхом можно было передвигаться только по дороге или проселку. Это было намного быстрее и легче чем пешком, но и одновременно на много опаснее. Я находился в постоянном напряжении, сканируя дорогу впереди, и при малейшей опасности мы сворачивали в лес. На наше счастье движение по проселку практически отсутствовало и нам за два дня не встретилось ни одного каравана. Несколько раз я замечал на дороге небольшие отряды афров, но это, скорее всего, были охотники, которые через некоторое время сворачивали в лес. Местность как будто вымерла. На второй день пути нам попалась разрушенная афрская деревня из двух десятков хижин, но разрушена она была уже давно и вся заросла травой. На следующий день нам попались еще три такие же деревни. В самой большой из них я решил остановиться на обед заодно и осмотреть развалины. Пока 'Первый' готовил еду, я с Тузиком осматривал деревню. Причина, по которой деревню покинули жители, стала ясна сразу. Практически в каждой полуразрушенной хижине мне попадались человеческие кости.
Самое большое число костей и черепов я нашел на деревенской площади за покосившимся частоколом, практически вся земля оказалась засыпана ими. В центре красовалась пирамида из черепов, как на картине Верещагина 'Апофеоз войны'. Тузик, увидев это зрелище, поджав хвост, убежал к 'Первому'. У меня мороз пробегал волнами по коже, и спина покрылось холодным потом. Я сам уже давно не падал в обморок при виде крови, мои руки этой красной жидкости пролили не одно ведро, но зрелище такой бессмысленной и показной жестокости, вгоняло в дрожь. Вокруг этой чудовищной пирамиды
– Это караи, – сказал он.
Из рассказа шака я понял, что караи афрское кочевое племя, которое живет в глубине джунглей и время от времени делает набеги на другие афрские племена. Караи исповедуют какой-то изуверский религиозный культ, который требует есть человеческое мясо и пить людскую кровь.
– А почему другие племена не соберутся и не вырежут этих караев под корень? – спросил я.
– Караи живут маленькими племенами в глубине непроходимых джунглей и собираются вместе только для вот таких набегов, – ответил 'Первый'
Веселый народец бегает по джунглям вокруг нас. После таких рассказов обедать как-то сразу расхотелось, и я с трудом осилил свою порцию. Распрощавшись с местом чудовищной трагедии, мы снова отправились в путь. Скорость нашего передвижения значительно повысилась, и ночевали мы уже возле дороги на Гедеон, хотя я рассчитывал добраться до нее только на следующий день.
Утром мы выехали на дорогу намного позже обычного, загнанные нами от страха лошади, требовали длительного отдыха. Движение на дороге оказалось довольно интенсивным, и мы быстро догнали караван движущейся в направлении Гедеона. Навстречу часто попадались отдельные телеги и небольшие группы пешеходов. Вдоль обочин стали встречаться стоянки для караванов и афрские деревни, как на дороге в Кайтон из Тадмура. Караван, который шел впереди нас свернул на одну из стоянок и я решил пристроиться к нему. На въезде на стоянку нас встретили три афрских воина и содрали с меня серебреный империал за услуги. Мы на законных основаниях въехали за частокол, и шак увел лошадей на водопой. Тузик, размахивая хвостом как дворняга, увязался за ним. Я с беспечным видом начал бродить среди телег каравана буквально растопырив уши во все стороны. Караван оказался смешанным и не принадлежал одному хозяину, а был временным объединением мелких купцов, которые совместно наняли охрану до Гедеона. У костров слышалась афрская, арбская и меранская речь, но между собой караванщики общались на меранском языке.
– Ты чего это здесь вынюхиваешь? – обратился ко мне один из купцов. – Я тебя еще по дороге заметил. Зачем ты тащишься позади, не догоняешь и не отстаешь. Хочешь на халяву до Гедеона добраться и за охрану не платить?
– Фу, – выдохнул я и убрал руку от меча.
Оказывается, меня подозревают в иждивенчестве и нежелании платить деньги за охрану, а не в чем-то более серьезном.
– Чего расфыркался? Хочешь ехать с караваном, плати десять империалов Кривому Луцу за охрану и не отсвечивай позади. Так ты допросишься только плетей, Луц тебе десяток быстро отвесит,
– Да я готов заплатить, сколько положено, просто догнал караван поздно, – проговорил я с испуганным видом. – Где начальник охраны сейчас не подскажите?
– Он возле сторожевой вышки со своими людьми обедает.
Я направился к вышке, под которой сидела большая группа воинов во главе с одноглазым арбом.
– Ну, наконец-то явился! А я хотел за тобой своих ребят посылать, чтобы они тебе всыпали десяток горячих. Зачем пришел?
– Пришел за охрану заплатить, только не знаю сколько?
– С тебя парень за наглость двенадцать империалов.
– Это с какой стати? – начал возмущаться я, делая вид, что у меня мало денег. – До Гедеона всего ничего осталось, больше пяти не заплачу!
Мы несколько минут припирались с одноглазым и сошлись на восьми империалах.
– Значит так парень, – начал давать инструкции начальник охраны. – Поедешь за телегой Али Парфянина, вон она возле ворот стоит. По каравану не шастать, если чего нужно спроси у меня. Понял?
– Понял.
– Тогда иди и поешь, скоро отправляемся. Кстати ты из лука хорошо стреляешь? Я видел, ты с ним не расстаешься.