Странник
Шрифт:
– Первое Главное Управление КГБ СССР. Нет его теперь, и мы никому не нужны стали… Спасибо, хоть пенсию исправно платят. Ладно – поспи пока, если сможешь. Я разбужу.
Заснуть не получилось, но Андрей с удовольствием закрыл глаза и перевернулся набок, свернувшись калачиком. Болели натруженные мышцы, но дыхание быстро пришло в норму. «Интересно, – думал он, – чем этот полковник в отставке промышляет? И что мы тащим в рюкзаках? Эх, знали бы родители… Да и Лена, наверное, не поверила в версию с туристами. Беспокоится…»
– Просыпайся, пора, – раздался голос из темноты.
– А я не сплю, – откликнулся Андрей.
Владимир Александрович вытащил из рюкзака моток капроновой веревки и хитрое крепление, похожее на парашютное.
– Одевай, – кинул он его Андрею.
Тот, повозившись, сумел пристроить его у себя на чреслах. Альпинист нашарил в темноте
– Короче, я тебя буду опускать вниз, а ты просто шагай вниз по склону. Опустишься – отцепляй веревку и два раза дерни за конец.
Спуск оказался совсем не сложным и занял минут пять. Через некоторое время на той же веревке cпустились оба рюкзака. Последним внизу оказался полковник, после чего потянул веревку за один конец, и она упала к его ногам. Аккуратно смотав, он спрятал ее под камнями.
– А как же мы потом наверх полезем? – спросил Андрей.
– Назад мы налегке пойдем, – ответил альпинист, – я залезу и тебя вытащу.
После этого он достал из рюкзаков туго набитые спортивные сумки-баулы, пластиковые строительные каски и пару желтых светоотражающих жилетов. «Гражданскую» одежду они переложили в наружные карманы сумок, а рюкзаки тоже спрятали под камнями.
– Все, теперь мы – гастарбайтеры. Здесь новую дорогу ведут к границе. Работают, в основном, болгары и албанцы, так что никого иностранцы в рабочей одежде не заинтересуют. Только жилетку, пока на трассу не выйдем, не надевай.
Дорога до городка Като Неврокопи заняла часа два. Сначала – жесткий марш-бросок через огромное поле. Полковник взял хороший темп, но Андрей не отставал – успел отдохнуть, пока лежал на скале, да и почва под ногами была твердая и почти без камней. Минут через двадцать вышли на асфальт, надели оранжевые жилетки, отлепили черный скотч с ярких надписей и ботинок, и уверенно зашагали, ни от кого уже не прячась. Прямая дорога постепенно перешла в горный серпантин, но все время шла вниз, так что шагать в треккинговых ботинках было легко. Мешала только тяжелая сумка на боку – нести рюкзак было намного удобнее. Иногда в утреннем тумане мимо них проносились груженые трейлеры с болгарскими номерами. Владимир Александрович поднимал руку, но никто не останавливался. Наконец рядом затормозил пикап с рабочими в таких же, как у них синих комбинезонах. Альпинист что-то спросил по-болгарски у водителя и показал рукой Андрею: «Залезай в кузов». Сидевшие там люди подвинулись, Андрей пристроил сумку между колен и предпочел сделать вид, что он спит. Полковник же всю дорогу бойко болтал с попутчиками по-болгарски и по-гречески. Наконец, машина въехала в Неврокопи и переехала через речку, разделяющую городок на две части. Владимир Александрович постучал по крыше кабины и пикап остановился. Глазеть по сторонам он Андрею не позволил и сразу же потащил его в какой-то переулок. Подойдя к закрытому еще магазину с большой вывеской «Епипла», аккуратно постучал по опущенной на ночь роллете. Она немедленно поползла вверх – похоже, их ждали. Не дожидаясь, когда роллета полностью поднимется, они нырнули внутрь. Судя по всему, это был мебельный магазин – вокруг стояли стулья, диваны и столы. Встретившая их гречанка, посмотрев внимательно на вошедших, коротко бросила: «Пано». Полковник кивнул и направился по лестнице на второй этаж. Андрей, не получив никаких указаний, сел на один из диванов и приготовился ждать. В общем, его миссия была выполнена – сумку он дотащил. Оставалось договориться об обратном переходе и можно было отправляться в Драму.
Раздались шаги на лестнице. Появившийся молодой парень помахал ему рукой и сердито сказал по-русски с сильным кавказским акцентом: «Чего сидишь? Наверх иди, давай». Подхватив сумку, Андрей пошел за ним. На втором этаже располагалась небольшая квартира: две комнаты и душевая с туалетом. Владимир Александрович сидел за столом и что-то говорил по-гречески пожилому толстяку, стоящему рядом. Увидев Андрея, сказал: «Отдай Грише товар». Гришей, видимо, звали молодого – тот протянул руку за сумкой. Андрей вытащил из баула свои джинсы и футболку и отдал его кавказцу. Гриша подхватил обе сумки, и они с пожилым удалились.
– Можешь принять душ и поспать, если хочешь, – сказал полковник. – Рабочую одежду положи в шкаф. Завтра не позже восьми вечера жду тебя здесь. Ты дальше в какую сторону?
– Мне надо в Драму попасть.
– На автобусе часа
– Спасибо, Владимир Александрович. Завтра к восьми вернусь.
* * *
Андрей с удовольствием помылся и переоделся в «гражданку». Потом спустился вниз и выпил кофе со сладким пирогом из слоеного теста в компании неразговорчивой гречанки. Спать не стал, чтобы не терять времени. По дороге на автовокзал зашел в хозяйственный магазин, где, после долгих объяснений «на скупом языке танца», продавец вынес ему саперную лопатку и короткий ломик. Упаковав инструменты в большой пакет, он вышел на улицу. В кофейне напротив за столиком сидели полковник с кавказцем Гришей и с интересом смотрели спортивную передачу по телевизору. Андрей не стал их окликать.
В автобусе он уснул еще до отправления и проснулся когда горы остались далеко позади и мимо проплывали бесконечные зеленые поля. Солнце уже сильно припекало, и ему пришлось пересесть на теневую сторону. Минут через пятнадцать начались окраины Драмы и автобус встал в длинную пробку перед светофором. Пора было определяться на местности. Навигатор в телефоне показывал, что до заветной точки, отмеченной Леной, оставалось два километра пути, но двигались они по городу в другую сторону. Пришлось попросить водителя открыть дверь и сойти. После кондиционированного автобуса улица дохнула на него раскаленным ветром. Андрей посмотрел на часы. Час дня. Они с Леной рассчитали, что лучшим моментом для посещения кладбища без свидетелей будет не ночь, а промежуток с двух часов дня до пяти часов вечера. Для греков это было святое время обеда и послеобеденного сна. Закрывались магазины и рестораны, пустели раскаленные солнцем улицы. Да и, честно говоря, появляться ночью на кладбище совсем не хотелось. Все мы современные люди, в мистику не верим, но все-таки…
Поняв, что времени у него достаточно, Андрей зашел в прохладное кафе и с удовольствием съел пита гирос с жареной картошкой. «Интересно, – подумал он, – дома мне бы в голову не пришло даже попробовать шаверму, а здесь она мне кажется здоровой пищей. Мясо, помидоры, лук – что еще надо?» После этого с полчаса проблуждал по старым улицам, постоянно сверяясь с навигатором, пока не оказался у невысокой каменной стены, огораживающей небольшое кладбище. Старые железные ворота, как и рассказывала Лена, были закрыты, но не заперты. Аккуратно прикрыв за собой створку, он направился к указанному на плане участку. Найти потемневший мраморный крест с затейливой резьбой и надписью по-гречески «Рубенис Мелконян» не составило труда. Подойдя поближе, Андрей почувствовал укол совести. «Не по-людски как-то… Пришел на могилу прадеда, и даже цветов не принес», – подумал он. Присев на корточки, почистил землю вокруг памятника от упавшей листвы. Вторая плита с армянской надписью, действительно, лежала рядом, почти вплотную. На всякий случай Андрей сверился с фотографией в телефоне. Да, это был кенотаф Андраника. Оглянувшись, он достал из пакета инструменты и остановился в нерешительности. Неприятное чувство охватило его – а вдруг там действительно кто-то похоронен? Неблагородное дело тревожить чужие могилы… «Мдя-я, была бы на моем месте Лена, она не была бы столь нерешительна», – подумал он. Время шло – надо было действовать. Отогнав сомнения, он начал просовывать плоский конец ломика под плиту.
– Помочь? – раздался насмешливый голос за его спиной.
Андрей резко обернулся. В нескольких шагах позади него стоял полковник.
– Вы? Как вы сюда попали?
– Любопытство, друг мой. Особенно оно разыгралось, когда ты лопату купил. Дела о наследстве через адвокатов решают, а не шастают нелегально через границу. Ну, да ты не стой – продолжай эксгумацию. Поглядим, ради чего ты сюда так стремился.
Андрей стоял, не двигаясь.
– У тебя со слухом проблемы? Вскрывай могилу!
Полковник кругообразно взмахнул рукой. Раздался металлический лязг, и у него в руке оказалось длинное тонкое лезвие. «Нож-бабочка», – успел подумать Андрей, и в этот момент кончик лезвия полоснул ему по щеке. Подбородок и шея стали мокрыми от крови. Острием ножа Владимир Александрович указал на плиту:
– Шевелись! Или ухо отрезать?
Внезапно раздался резкий хруст и полковник, выронив нож, опустился сначала на колени, а потом повалился набок на каменную дорожку. Андрей, зажимая рукой порез на щеке, вскинул голову. Позади лежащего тела стояла Лена с саперной лопаткой в руке.