Странник
Шрифт:
После очередной потери контроля над баркудом, я едва не кувыркнулся через голову, и система стабилизации чудом спасла меня от аварии. Чтобы больше не искушать судьбу, я прекратил изображать из себя Юлия Цезаря, который мог заниматься тремя делами одновременно и полностью переключился на управление железным конем. Постепенно дела начали налаживаться, и киборг уже не спотыкался на каждом шагу. Сознание подстроилось под алгоритм управления, и поездка стала похожей на езду на мотоцикле. Ноги автоматически стали нажимать на нужные педали, а руки сами поворачивали руль в правильном направлении, поэтому скорость значительно увеличилась.
Через четыре часа,
Мы с малхусом почти одновременно выскочили на большую поляну, и я ударил по тормозам, чтобы оценить обстановку и не напороться на засаду. К несчастью мои тревожные предчувствия полностью оправдались. Три десятка ассасинов прижали караван Лаэра к каменной гряде и неторопливо расстреливали его из луков. С полуголыми дикарями гвельфу возможно и удалось бы справиться, но ассасины были в полной броне, и гибель каравана являлась только делом времени. На непрерывный поток стрел ассасинов отвечали только три лука, а это указывало на то, что среди моих людей есть раненые или не дай бог убитые.
Дорога вывела меня в тыл к вражескому отряду, оказавшемуся между мной и караваном, из-за чего было невозможно стрелять из метателя, не опасаясь попасть в своих людей. Хуже всего было то, что ассасины рассыпались по полю и прятались за камнями. Стрелять по одиночному воину из метателя глупо, и поэтому я решил обнаружить себя, нажав кнопку с надписью 'сирена'. Внутри корпуса баркуда что-то ухнуло, и над полем боя разнесся чудовищный вой, от которого у меня едва не лопнули уши. Бой мгновенно прекратился, и несколько ассасинов бросились бежать в сторону леса со скоростью курьерского поезда. Несчастный Тузик, визжа начал закапываться в землю, только песок и камни летели во все стороны, а у вашего покорного слуги, сразу появились сомнения по поводу сухости собственных штанов. Через несколько секунд ко мне вернулся слух, и я шагом направил киборга в сторону своих людей, крутя головой по сторонам.
По пути я наткнулся на бездыханное тело ассасина с вылезшими на лоб глазами, похоже бедняга умер от ужаса. Затем мне попались еще два воина находящихся в невменяемом состоянии, несчастные полностью потеряли контакт с реальностью и пускали пузыри, словно маленькие дети. После звуковой атаки, воевать стало не с кем, и я решительно прибавил скорость.
Первая стрела с визгом ушла в небо, отброшенная защитой кольчуги, а вторая точно врезала меня полбу. Похоже, в меня попала афрская стрела с каменным наконечником, если бы не шлем, то мои мозги вылетели на дорогу. Я нажал на тормоза и спрятался за лобовой броней закрывающей сидение. Еще две стрелы со звоном ударили в броню и обстрел
– Придурок ушастый, я сейчас вылезу и налысо тебя побрею! Ты меня чуть не пристрелил идиот! Это я Ингар, прекрати стрелять немедленно!
– заорал я как сумасшедший.
Мои вопли вывели гвельфа из прострации и он, выронив лук, мешком свалился с камня.
– Ингар. это ты?
– донесся из-за валуна голос Лаэра.
– Конечно я. Кто еще может по Геону на баркудах разъезжать?
– А я, когда услышал этот ужасный рев, подумал что баркуды тебя сожрали и прибежали по наши души.
– Хрен ты угадал! Это я баркудов сожрал, а тех, кого не доел под седлом бегать заставил. Все, я вылезаю, и не вздумай стрелять!
Я снял с головы шлем и высунул из-за брони голову, чтобы Лаэр смог меня опознать, а затем спустился на землю.
– Ну, что тут у вас?
– спросил я, зайдя за гряду валунов, служивших укрытием каравану.
– Ингар, у нас двое тяжелораненых, а остальные в обмороке. После того как заревел баркуд, воины словно женщины в обморок попадали. Я просто не знаю, что теперь делать, - ответил Лаэр.
– Бери своего малхуса и добей ассасинов, пока они в себя не пришли, а я ранеными займусь.
– Мой малхус удрал, как только баркуда увидел и где этого труса носит неизвестно, - буркнул гвельф и скрылся за камнями.
До самой ночи мне пришлось заниматься лечением раненых и испуганных 'проклятых'. Если с первым тяжелораненым проблем не возникло, то второй воин находился уже за гранью жизни и смерти, поэтому мне даже пришлось влить в него стакан собственной крови, чтобы вытащить с того света. Поначалу я решил, что воины попадали в обморок от испуга, но оказалось, что я зря подозревал 'проклятых' в трусости. Все четверо бойцов потеряли сознание в основном от большой кровопотери и нервного истощения после многочасового боя, который длился с самого утра. Хотя у воинов не было серьезных ран, но в каждого из них попали, как минимум, но по паре стрел. После таких перегрузок и стресса, не только в обморок упадешь, запросто отдашь Богу душу.
Лаэр, который ушел добивать ассасинов, вернулся часа через полтора и доложил, что прирезал одиннадцать человек, четверо сами умерли от страха, а остальные разбежались. Взять пленного гвельфу не удалось, потому что раненый командир ассасинов покончил с собой, поняв, что не сможет отбиться. К полуночи в лагерь приплелись оба перетрусившие малхуса. Грозные 'эльфийские волки' поджав хвосты, жалобно скулили и всячески подлизывались к нам с Лаэром. 'Приносящий смерть' отходил своего Джада поленом, а я решил простить Тузика, вспомнив, что сам едва в штаны не наложил, услышав рев баркуда.
Нам пришлось задержаться на поле боя на целые сутки, чтобы дать людям возможность залечить раны и встать на ноги. Мое лекарское искусство за последнее время значительно возросло, а запасы 'Силы' намного увеличились, а это позволяло не экономить магическую энергию. Однако заживление ран требовало усиленного питания, чтобы компенсировать потери биологических ресурсов в результате ускоренного метаболизма. После успешного лечения тяжелораненых я понял, что изменения в организме, заставившие меня уйти из долины 'Нордрассила' закончились, и теперь я полностью контролировал свое тело и эмоции.