Странник
Шрифт:
По щеке Нолана скатилась одинокая слеза, и он склонил голову, чтобы мне не была заметна его слабость. Я обнял хумана за плечи и сказал:
– Нолан, я понимаю тебя и не надо стыдиться своих слез. Мы все рыдали как дети, когда смотрели, как гибнет в адском огне Танол, а вместе с ним наши родные и близкие. Самый простой путь это уйти из жизни вслед за ними, но боги дали нам шанс. Хуманы будут жить и наша Родина теперь здесь. Готовь людей к присяге.
Нолан смахнул слезу со щеки и повернулся к строю.
– Раздеться по пояс!
– приказал хуман и стал снимать с себя броню и оружие.
Я последовал его примеру, снял перевязь с мечом и пристально
Мне вдруг стало нестерпимо стыдно за себя, человека с моралью двадцатого века, перед людьми для которых слова 'честь' и 'совесть' не пустой звук, а реально осязаемые вещи, цена которым жизнь. Любой воин, стоящий в строю выполнит данную им клятву, потому что иначе и быть не может, а готов ли я, задавив в душе подленькие рассуждения о выгоде, поступить так же?
– Господи! Неужели я снова 'развожу лохов на бабки' встав, во главе доверившихся мне людей и снова приведу их всех в могилу, - резанула меня словно ножом, вылезшая из дальнего уголка подсознания, совесть.
Однако отступать было уже некуда, я слишком заигрался в героя и вершителя судеб, словно мальчишка в компьютерной стрелялке. Теперь у меня только два пути: первый путь ведет Игоря Столярова только в могилу, а второй через кровь, боль и стыд к призрачной цели, до которой далеко как до звезд над головой.
– Поэтому придется тебе Игоряша идти по второй дороге и изо всех сил стараться соответствовать образу миссии, который ты из себя так бездарно корчишь!
– обреченно подумал я, осознав свое положение.
Торжественность обстановки и важность происходящего, окружили необычной аурой импровизированный плац и состоящих на нем людей. В груди начала подниматься препонятная волна, и воздух вокруг начал светиться. След от удара молнии заструился потоками 'Силы', а татуировки на руках приобрели объем и словно ожили.
Нолан, увидав произошедшую со мной метаморфозу, сделал шаг назад и опустился на колени, следом за ним на колени встали все воины. Чаши с вином, в которую нужно налить своей крови, у меня не было, и поэтому я решил использовать в качестве чаши свой шлем. Одно движение кинжалом и в шлем потекла струйка моей крови, вид этого ручейка поверг меня в шок. Это была уже не кровь человека, а кроваво-красная, светящаяся субстанция другого существа. Ошарашенный этим открытием, я нацедил в шлем почти полтора литра крови и остановился только тогда, когда у меня началось головокружение от кровопотери.
– Нолан, вот моя кровь, я даю клятву верности хуманам, обойди строй и пусть воины смешают собственную кровь с моей кровью и выпьют по глотку.
Командир наемников встал с колен и с поклоном принял шлем из моих рук. Я сделал надрез на его груди и капли крови потекли в импровизированную чашу. Нолан поднял шлем, отпил глоток кровавого напитка и сказал:
– Я, Нолан из клана 'Синего волка' присягаю князю Ингару, и моя жизнь принадлежит ему!
Нолан медленно двигался между рядами стоящих на коленях
Ритуал присяги подошел к своему финалу, и я облегченно вздохнул. Я не поп-звезда и выступления на публике были мне в тягость. Легко изображать Гамлета на сцене театра, понимая, что в зале сидят зрители, которые понимают условность происходящего и просто оценивают твое актерское искусство. Здесь же все происходит по-настоящему, и в мои слова верят, поэтому даже простое осознание этого факта делает из меня обычного мошенника.
На этой тягостной ноте я решил закончить процесс самобичевания, понимая, что мосты сожжены и обратной дороги нет.
День клонился к ночи и я отдав приказ разбить лагерь и выставить часовых собрал командиров на совет чтобы понять что за люди доверили мне свои жизни. 'Проклятые' встали в круг, отгородив нас с Ноланом и Лаэром от посторонних ушей, и я спросил хумана:
– Что передали парламентеры Саадина?
– Мой князь, один из парламентеров сидит на плоту под охраной и ждет, когда ты примешь его.
– Ведите его сюда, нужно выяснить чего от нас хочет халиф.
Разговор с парламентером не занял много времени. Халиф передал через гонца предложение, встретится завтра утром на середине реки для переговоров. Я согласился на переговоры, но предложил перенести встречу на полдень. Со своей стороны я предложил Саадину встречу один на один, на плоту и без охраны. Если этот вариант халифа не устроит, то пусть возьмет с собой двух воинов. По окончании переговоров мои воины перевезли парламентера на другой берег на лодке.
После того как лодка с парламентером отчалила от берега, Нолан представил мне троих своих заместителей, и я решил закончить на сегодня все дела, сославшись на усталость. Мне даже не пришлось изображать из себя замученного жизнью. Потому что меня и так шатало, словно с перепоя. После незатейливого ужина, я расстелил возле баркуда снятую с лошади попону, и завалился спать под охраной Тузика и 'проклятых'.
Забытье, в которое я провалился трудно назвать сном, меня начали мучить кошмары, и я метался во сне, словно приговоренный к смерти узник. Мне снилось, что я стою посреди черной пустыни и со страхом оглядываюсь по сторонам. Вдруг мое сердце пронзила чудовищная боль, словно тысячи молний рвали его на куски, голова закружилась, и колени сами подогнулись. С небес опустился ослепительный луч, и перед глазами проявилась страшная картина. Затем свет померк, и всю черную пустыню заполнили призрачные фигуры воинов, стариков женщин и детей, погибших на Таноле. Лиц не было видно, только горящие глаза смотрели мне в душу. От этой чудовищной толпы отделился один из призраков и подошел ко мне. В этой призрачной фигуре я, с ужасом узнал Колина. Взгляд мертвеца превратил меня в каменный столб и в голове зазвучал голос:
– Ингар, посмотри вокруг! Это души людей, присягнувших тебе на верность. Теперь мы все мертвы, а ты снова принимаешь присягу у живых. Не обмани нас во второй раз, иначе не будет тебе прощения и пощады. Суд мертвых ничто перед судом собственной совести и нет достойной кары за клятвопреступление. Ты не имеешь права умереть и снова предать нас. Живи и помни о присяге, которую ты дал нам!
Мир начал рассыпаться на осколки, и я понял что умираю. Луч над головой погас, и неведомая сила потащила меня в черную бездну.