Странник
Шрифт:
– Назови себя боец. Кто ты такой и из какого клана?
– Я Нолан из клана 'Синего волка'.
– Как ты здесь оказался?
– Я со своими ребятами пробивался в Кайтон из халифата, после того как прошел слух что князь Ингар приказал всем хуманам собираться в Кайтоне.
– Сколько у тебя бойцов в отряде?
– Вчера было двести пятнадцать человек. Из них сто сорок два хумана, остальные разный сброд.
– Хочу тебя обрадовать Нолан, ваш путь закончен. Я князь Ингар и ты с этой минуты поступаешь под мою руку вместе со своими людьми. Ты понял меня?
– Да, мой князь, - ответил ошарашенный Нолан.
– Вот тебе первый приказ. Сейчас ты
– Князь, что это за чудовище, которое так страшно ревет, что люди замертво падают?
– Это обычный верховой баркуд. Нолан, если ты будешь верно, служить народу хуманов и своему князю, то возможно и у тебя такой же появится. Про баркудов, я тебе расскажу позже, а сейчас забирай бойцов и иди выполнять приказ. Когда будете переправляться на этот берег, я прикрою вас на баркуде. Предупреди своих людей, что если начнется заварушка, то баркуд будет жечь ассасинов Саадина огнем, пусть не пугаются и не прыгают с плотов в воду.
Нолан, ошалев от обрушившихся на него событий, не потерялся, быстро привел в чувство своих товарищей и бегом побежал в сторону реки. Я приказал 'проклятым' оставаться на холме и заняться ранеными ассасинами, а сам, посадив Лаэра на спину баркуда позади защиты водительского сидения, направил киборга к реке. Некоторое время я вел баркуда шагом, чтобы дать гвельфу освоиться, а затем увеличил скорость. Мы подъехали к берегу через минуту после того, как Нолан отчалил от берега на рыбацкой лодке и я помахал ему рукой. Хуман ответил на приветствие, и его воины налегли на весла.
Чтобы не терять времени даром, я решил выбрать позицию для стрельбы из метателя, чтобы в случае провала моих задумок не дать арбам переправиться на наш берег. Я проехал пару кругов вдоль берега и выбрал позицию на пандусе разрушенного моста. Позиция оказалась не идеальной, но лучшей поблизости просто не было. К этому времени Нолан, и его бойцы переправились на другой берег и побежали в сторону лагеря Саадина.
– Как ты?
– спросил я вцепившегося в броню и посиневшего от страха гвельфа.
– Ингар, ты действительно сын бога, если спокойно скачешь на этом чудовище. Я еле живой от ужаса и мне постоянно кажется, что баркуд меня сожрет!
– Лаэр, не дури! Не пройдет и месяца, как ты будешь скакать на баркуде лучше меня.
– Да я и близко к баркуду не подойду!
– заявил гвельф.
– А кто тебя спрашивать будет? Прикажу, и поскачешь как миленький! Нет у меня друзей среди гвельфов, которым можно доверить баркуда. Ты у меня и на драконе летать научишься, так что готовь запасные штаны, - обрезал я Лаэра.
Гвельф вытаращил на меня свои огромные глаза, но поняв, что я не шучу, и ему действительно скоро предстоит скакать на баркуде и летать на драконе, молча, сглотнул комок в горле.
В это время в лагере арбов началась, какая-то суета и от строя ассасинов отделилась колонна бойцов, которая быстрым шагом направилась к берегу, прикрывая свои спины щитами. Скорее всего, это Нолан повел свой отряд к переправе, и для меня настало время готовить баркуда к бою. Прикинув возможный сектор обстрела, я перевел рычаги управления в боевое положение и навел прицел на противоположный берег.
– Лаэр, слезай с баркуда и прикрывай мою спину. Сейчас здесь может стать горячо, и мне некогда будет смотреть по сторонам, - приказал я гвельфу.
Ствол
Пока я готовился к стрельбе и поворачивал баркуда в нужную сторону, ситуация на противоположном берегу стала быстро меняться в худшую сторону. Воины Нолана вышли к берегу и окружили себя стеной щитов, а два десятка хуманов начали подтягивать к берегу уже готовые плоты. На всех бойцов плотов явно не хватало и похоже Нолану придется сделать две или три ходки. Как только от берега отчалила первая группа плотов, строй ассасинов, до этого стоящий перед лагерем, сдвинулся с места и быстрым шагом направился в сторону реки. Мне сразу стала понятна задумка Саадина. У хуманов было двойное преимущество в численности перед ассасинами, но по мере того, как бойцы Нолана станут переправляться на другой берег, это преимущество начнет таять, вот тогда ассасины и ударят по хуманам и постараются уничтожить их на берегу и плотах. Такого развития событий я не мог допустить и решил обстрелять ничейную полосу между хуманами и арбами, давая понять Саадину, что лучше попридержать своих людей.
Когда строй ассасинов остановился, и они начали готовить к бою свои луки, я прицелился и выстрелил из метателя. Шар файербола огненным росчерком пронесся над рекой и с грохотом разорвался на нейтральной полосе, залив все вокруг морем огня. К счастью прицел оказался верным и похоже на том берегу никто не пострадал. После взрыва файербола, ассасины сразу же начали отступление к лагерю, а среди хуманов раздались восторженные крики и улюлюканье в сторону отступающего противника.
Переправа заняла около трех часов и на плоты начали грузиться последние воины. В это время из лагеря Саадина выехали два всадника и, размахивая флагом, поскакали к переправе. Скорее всего, это были парламентеры халифа, решившего вступить в переговоры с неведомым противником. Я дождался, когда последний плот причалит к берегу, и только тогда, забрав Лаэра, направил баркуда к воинам Нолана. Хуманы выстроились в три шеренги на берегу реки и с трепетом ждали, когда баркуд приблизится к ним. Я решил не пугать воинов и остановил киборга, не доехав пятьдесят метров до строя. Затем я спешился, и мы с Лаэром пошли навстречу Нолану.
К моему удивлению перед строем хуманов задрав хвосты, бегали малхусы в образе 'Синих волков', а 'проклятые' уже нашли знакомых среди бойцов Нолана.
– Это же надо, пока я прикрывал переправу, Тузик и 'проклятые' уже устроили пиар акцию для князя Ингара, - с удивлением отметил я.
Нолан увидев, что я спешился, отдал команду 'смирно' и подошел ко мне с докладом.
– Мой князь, воины всех кланов построены для принятия присяги на верность. Все готовы идти за тобой даже в ад. Твои бойцы рассказали нам о гибели Танола и о том, что ты собираешь наш народ под свою руку, чтобы возродить хуманов. Распоряжайся нашими жизнями как своей. Моя душа плачет, но ты дал нам надежду.