Странник
Шрифт:
— Хорошо, мистер Фишер. Мы проверим церковь, как только прибудем на место. С кем вы говорили в участке Уайтчепел?
— С несколькими людьми. Что за манера посылать посетителей по кругу, словно мяч. В прошлый раз, когда я вынужден был звонить им — из-за акта вандализма, — мне пришлось все рассказывать трем разным людям. А потом они еще целых два дня потратили, чтобы нанести нам визит. Очевидно, они посчитали все полной ерундой, однако на этот раз у нас совсем иной случай.
Брайони посмотрела на часы и почувствовала, как в ней закипает раздражение:
— Прошу вас, мистер Фишер, вы не могли бы назвать мне фамилию офицера из участка Уайтчепел, который посоветовал вам обратиться на Вайн-стрит?
— Какой-то инспектор. Я не запомнил фамилию. Он сказал позвонить суперинтенданту Макриди и рассказать ему все подробности.
— Спасибо, мистер Фишер. Полиция скоро будет.
Брайони отправилась на поиски Пелгрейва и нашла его в общей комнате у телефона. Он давал инструкции, кому что делать, отмечая это в маленькой записной книжке чрезвычайно коротким огрызком карандаша, время от времени облизывая его. Да, для того чтобы превратить длинный карандаш в такой вот огрызок, нужно быть человеком особого склада, подумала Брайони. Между прочим, у них в офисе было очень мало длинных карандашей, все больше огрызки. Интересно, почему? Завершив инструктаж, Пелгрейв воткнул огрызок в записную книжку и аккуратно убрал все в карман пиджака.
— Машина ждет, инспектор Уильямс, все остальные уже там. Я присоединюсь после разговора с дежурным сержантом.
Поездка оказалась весьма неудобной. Пелгрейв занял место впереди, а Брайони втиснулась на заднее сиденье вместе с Джимми и одним из патологоанатомов. Когда машина въехала на улицу Коммершиал, недалеко от Крайстчерч, она оказалась уже четвертой в ряду полицейских автомобилей. Желтая лента полицейского ограждения была натянута у входа в церковный двор, но, когда Пелгрейв подошел туда, дежурный офицер указал налево:
— Вон в ту сторону, инспектор. Сразу за утлом.
Еще одна желтая лента виднелась сбоку от церкви, где, вероятно, и находилось то безобразие, которое привело сюда Макриди, Латема и несколько полицейских в форме, — Брайони предположила, что они были из участка в Уайтчепеле. С их появлением Макриди дал знак всем стоявшим у стены отойти чуть подальше, чтобы Джимми мог пройти вперед.
Там не было никаких непристойностей. Никакой пролитой краски. Снова, как на гравюре Хогарта: искаженное лицо, торчащий из глазницы нож, череп с ввинченным болтом во лбу, исхудавшие конечности расчлененного тела. Рисунок был выполнен широкими мазками, дававшими лишь общее представление о сюжете, однако сделано все было весьма эффектно. Похоже, что рисовали, продвигаясь с противоположной стороны, от улицы.
Латем, стоявший в нескольких шагах от остальной группы, кивнул Брайони, а затем прошел в переулок, чуть севернее. Девушка последовала за ним.
— Видишь, вон там, наверху? — он указал в сторону улицы Ханбери и восходящего солнца. — Что ты об этом думаешь?
В тени, падавшей от церкви, было довольно
— Уловила? — спросил Стив.
— Уловила что?
— Откуда цитата?
— «Время рождаться и время умирать». Боб Дилан?
— Это слова из Библии.
Брайони внимательно посмотрела на Стива, нырнувшего под ленту.
— Хочешь сказать, что это соответствует твоей теории о религиозном характере преступления?
— Что именно ты подразумеваешь под «религиозным характером»?
— Ну как же, все эти рассуждения о масонах.
— Может быть. Но разве ты не знаешь, что это за место? Улица Ханбери, двадцать девять. Место, где совершил свое второе убийство Джек-Потрошитель. Жертву звали Энн Чепмен.
— И кто жертва на этот раз? Нам надо вернуться к церкви. Я должна поговорить с Макриди, отчитаться о разговоре с Фишером. Да, вот еще что. Сторож обеспокоен отсутствием священника, он постоянно твердил об этом во время нашей беседы. Преподобный Барроус. Сторож считает, что он пропал.
— Не стоит так торопиться. Дом священника уже обыскивают. А чтобы попасть внутрь церкви, потребуется чуть больше времени. На двери чертовски крепкий латунный замок, ему двести лет. Необходимо найти ключ или вызвать слесаря, а не так уж много в современном Лондоне специалистов по латуни и замкам двухсотлетней давности. Никто не станет разбивать витраж, чтобы побыстрее забраться в церковь. Я считаю, у нас есть время для размышлений. Давай пройдемся до конца улицы.
Брайони всегда предпочитала прогулку стоянию на одном месте, хотя Ханбери-стрит едва ли можно было назвать живописной: с одной стороны стройка, вдоль другой — ряд уродливых маленьких домишек. В некоторых окнах виднелись занавески.
— Полагаю, это место и меня способно превратить в буйного психопата, если проторчать здесь достаточно долго, — заметил Стив. — Можешь представить себе, что ты каждый вечер возвращаешься домой в одно из этих строений? Они похожи на дрянные буфеты. Закрой дверь и забудь о существовании остального мира. У меня развивается клаустрофобия от одного только взгляда на них.
— Ну, не знаю. Весь этот район, словно кроличий садок, битком набит людьми. Идеальные условия для возникновения нового подпольного движения. Я читала об этом в колледже. Здесь, должно быть, полным-полно извращенцев. Думаю, нам следует вернуться.
— Еще минутку. Как я уже сказал, у нас есть время для размышлений. Есть какие-нибудь идеи насчет автора граффити?
— Уж больно он искусный. Возможно, и вправду художник или, по крайней мере, учился рисовать.
— Хочешь сказать, сдал экзамены на уровень А?