Странник
Шрифт:
Как же рассечь этот узел? Фюрер вернулся в проход и окинул взглядом столпившихся там людей – эсэсовцев, штурмовиков, руководителей рейхсканцелярии и ждущего ответа великана Бормана.
– Комендант! – позвал он.
– Да, мой фюрер!
– Немедленно убрать посты из туннеля, который ведет в сторону Лубянки. Чтоб ни одного человека не было на пути в туннель. Снимите проволочные заграждения и растяжки.
Комендант вытаращил глаза и огляделся, а затем снова уставился на вождя.
– Как? Но там же Советы!
– Выполнять приказ! – заверещал фюрер. – Даю три минуты!
– Слушаюсь! – Недоумевающий комендант бросился прочь.
– Гейдрих! Эй!
– Да, слушаю, – словно из-под земли вырос тот.
– Возьми
Гейдрих опешил, и его реакция на сказанное практически ничем не отличалась от недавней реакции коменданта.
– Какое нападение на Лубянку?
– Понимание воли вождя есть акт веры, а не логических умозаключений. – Фюрер хмуро посмотрел на помощника. – Сомневающиеся сейчас стоят там и слушают этого ренегата Ганса. Ты заявил, что штурмовой легион предан нам до конца. А сам?
– Я с вами с самого начала!
Вождь схватил бригаденштурмфюрера за отворот его черного мундира и притянул к себе, вниз.
– Тогда выполняй приказ! – зашипел он. – А поймешь ты все позже.
– Так точно, – неуверенно кивнул Гейдрих.
Проводив его взглядом, фюрер нетерпеливо поманил рукой дожидавшегося своей очереди гауляйтера.
– Слушай меня внимательно, – тихо заговорил он. – Расставь стрелков с пулеметами за пилонами. Если толпа кинется на этих двоих, пришлых, бойцы должны будут отсекать их огнем и прикрывать, пока те не окажутся в безопасности. Людей с оружием там, в толпе, меньшинство, и надо только дать сталкерам фору. В остальных случаях огонь не открывать и толпу не провоцировать, но и не позволять ей растекаться по Рейху. Они должны будут все уйти в туннель.
– Вы хотите натравить на Маломальского ублюдков, перешедших на сторону Ганса? Но как?
– Что-то мне подсказывает, – негромко ответил фюрер, глядя на Ганса, – что этот парень вовсе не хочет, чтобы его лечили. Что это за сумки?
– Вещи сталкеров. Оружие.
– Вернуть. И смотри, чтобы магазины были полные. Начинай расставлять людей. Борман!
Место щелкнувшего каблуками гауляйтера занял громила-эсэсовец.
– За сталкеров отвечаешь головой. Если они хотят подобраться к Гансу поближе, дашь им возможность сделать это. В случае опасности твоя задача – защитить их, понял? Защитить любой ценой. Ублюдок может спустить на них свою свору, и ты должен дать им уйти. Ты понимаешь, что это означает?
Борман не изменился в лице. Просто стоял и молча взирал на своего господина. Затем тихо произнес:
– Я готов отдать жизнь за вас. За Рейх. Но за этих недомерков…
Волк схватил амбала за бронежилет и встряхнул.
– Это то, что сейчас больше всего нужно Рейху. В этом спасение нашей нации. И это – мой тебе приказ. Я надеюсь на тебя.
Борман дернул головой и вытянул правую руку, нависшую над гауляйтером в нацистском приветствии, как перекладина виселицы.
– Хайль фюрер!
Ганс окинул взором толпу, в исступлении орущую и тянущую руки после очередной тирады. Она стала
Захватив всего лишь одного человека, мозз сумел настроиться на волну десятков и сотен его собратьев. Они чем-то были близки – мозз питался эманациями их страха, они подпитывались его ненавистью. Удобно устроившись в черепной коробке одного невзрачного человечишки, он получил в свое распоряжение целую армию безмозглых рабов.
Это было куда проще и куда быстрее, чем отыскивать ясли врагов, населять головы их детенышей своими отпрысками и ждать, пока они прорастут там. Всего лишь подкармливай их нужными эмоциями, и они пойдут за тобой. Пугай их и подсовывай им врагов. Сам загоняй в угол, и сам же обещай спасение. Разрешай им ненавидеть, грабить и убивать. Подхлестывай их ненависть к красным, к черным, ко всем другим, любых расцветок, придумай и раздуй угрозу, а потом дозволь им жечь и вешать… И они – твои. Они пойдут, они будут жечь и убивать. Они поставят мир на колени и послушно предадут его моззу. И мозз будет править безраздельно.
Что может быть проще?
Мозз начинал любить людей…
Ганс с людоедской улыбкой окинул своих слушателей взглядом, готовя очередную порцию наркотического экстракта, и опять увидел тех четверых. Они не дошли до толпы его сторонников и остановились. Почему? Бывший штурмовик посмотрел на них внимательнее и вдруг замер. Среди них был его ВРАГ, а рядом – его человеческий союзник! Они здесь! Они живы и нашли его!
– Ну? – тихо спросил Сергей. – Чего молчишь, Стран Страныч? Он это или нет?
– Не торопись, – медленно и тихо проговорил Странник.
– Ты только скажи, я ему мигом башку снесу.
– Я что-то не понял, вы больного диагностировать должны или мочилово тут устроить? – поинтересовался Борман.
– Не вникай, земляк, – бросил через плечо Маломальский.
Человек, на которого пристально смотрел Странник, возвышался над своими сторонниками на две головы – видимо, стоял на чем-то. Сейчас толпа снова восторженно визжала, а он сканировал ее надменным взглядом. Но вдруг его взор устремился на Странника. Оратор переменился в лице и приоткрыл рот, и в тот же миг Странник выдохнул: