Странник
Шрифт:
– А как тут сказать по-другому?
И тут они оба вжали головы в плечи из-за жуткого грохота: что-то тяжелое ударилось сверху в корпус бронетранспортера.
– Это еще что? – Маломальский уставился в потолок.
Снаружи снова слышались вопли вичух. Потом что-то загрохотало совсем рядом с броневиком. Сергей осторожно приоткрыл лобовой люк и высунулся наружу. Небо над БТРом кишело летающими тварями, которые никак не хотели униматься. Более того, самые крупные особи держали в своих когтистых лапах какие-то обломки и крупные
– Черт! – Сталкер нырнул обратно, и тут же эти металлические останки ударились в нос БТРа, оторвав правое крепление волноотражательного щитка. – Вот ведь твари неуемные!
– Мне кажется, они не отстанут! – раздался возглас Странника.
– Почему ты так решил?!
– Потому что они не отстают!
– Ты гений, черт тебя дери!
БТР снова взревел двигателем и помчался вперед. На машину стал сыпаться град всякого хлама. Не все попадало в цель, но грохот бил по нервам.
Протаранив ржавый корпус автобуса, броневик выскочил на Неглинку.
– Как хорошо, что гаишников нету! Я портмоне с котлетами дома оставил, а-ха-ха!
– Кого нет? Что оставил?
– Отвали!
– Но ты сам говоришь!
– Я сам с собой! Я псих, черт тебя дери! Й-и-ха! – И БТР буквально вонзился в скопище легковых автомобилей. Волноотражательный щиток оторвался окончательно и полетел в сторону. – Зараза! Да тут пробка! Хреновы московские пробки!
И действительно, это была самая обычная московская пробка, замороженная тут на вечность, потому что Катаклизм так и не позволил ей рассосаться. Улица была забита легковыми автомобилями, наполовину вросшими в землю.
Надрывно ревя двигателями, бронетранспортер нехотя стал заползать на легковушки, с треском и скрежетом подминая их под себя и упорно двигаясь вперед. Дальше были развалины какого-то здания, миновав которые двигаться стало попроще. Тем временем вичухи продолжали атаковать неуязвимую машину: прямо перед носом у Сергея в корпус врезался редуктор от грузовика.
– Ну, погодите у меня, мразюки! – злобно зашипел Маломальский. – Страныч, ты стрелять научился?
– Оружие – это плохо!
– Господи, только не сейчас! Как же ты мне дорог, хипанутый мутантище! Заткнись и не мешай!
В поворот на Петровку Сергей не вписался и въехал во что-то черное и массивное. От этой массы к окну механика-водителя тут же потянулись мириады длинных и тонких щупалец.
– Горгон!!! – в ужасе заорал Маломальский и резко дал задний ход.
Громоздкое, похожее не то на тумбу для рекламных объявлений, не то на низкое и толстое дерево существо, потеряв после удара точку опоры, рухнуло на битый асфальт, продолжая протягивать к машине щупальца. Отъехав назад и получив достаточное место для разгона, Сергей переключил передачу и, набирая скорость, помчался прямо на тварь.
БТР задрал нос и протаранил горгона,
– Страныч! Эй! – крикнул Сергей, чуть повернув голову.
– Да! Что!
– Поверни назад башню!
– Что? Чего?
– Я говорю, залезь в башню и поверни ее назад стволом, не понимаешь?!
– Нет! Башня! Что!
– Твою ж мать! Башню назад поверни!
– Как?!
– Да иди ты в задницу!.. О-о-о черт!
Снова вернув взгляд на дорогу, Сергей заметил, что БТР летит прямо на сгоревший танк. С большим усилием вывернув руль вправо, он избежал столкновения, но разнес вдребезги газетный киоск. Вокруг полетели истлевшие газеты, журналы, всякие брелоки и сувениры, открытки и прах продавца, который так и умер прямо на своем рабочем месте в тот неудачный для всего человечества день.
Сталкер с трудом выровнял машину, и вскоре справа уже показались руины Петровского монастыря. Вокруг паслись какие-то диковинные существа, похожие на ходячие горы шерсти. Услышав вопли летающих хищников, они, как назло, в панике бросились на дорогу.
– Черт! Вас мне еще не хватало!
Бронемашина на полной скорости протаранила перебегающее дорогу существо размером с корову. Мутант с каким-то странным свистом, словно спустили надутый шарик, полетел вперед. Часть вичух переключила свое внимание на этих зверей и, пикируя на них, стала хватать своими мощными лапами и уносить прочь. Другие пытались отобрать добычу у сородичей. Это на какое-то время отвлекло преследователей от броневика, он выскочил на перекресток и свернул на Страстной бульвар. Справа проносился парк, под корень выкошенный собирателями дров с ближайшей станции.
И тут двигатель как-то нехорошо засвистел и закашлял.
– Нет, твою мать, только не сейчас! – зарычал Сергей.
Машина все же почти доехала до Нарышкинского переулка. Развернув ее на сто восемьдесят градусов, Сергей, не глуша двигателя, быстро полез к башне.
Столкновение прекратилось внезапно. Все – и те, кто внял призывам Ганса и мечтал теперь вызволить его из гестапо, и те, кто хотел их усмирить, стояли в оцепенении, глядя на катившийся к их ногам предмет. Они узнали его.
Это был Топор. Вернее, лишь его большая, лысая, одноглазая голова.
Следом шел Ганс, с окровавленным ртом, лицом, шеей, вообще весь измазанный в свежей крови. Он пожирал взглядом оцепеневших людей, которых здесь оставалось еще больше сотни. Все они знали, кто такой Топор. Как он силен и беспощаден. А теперь его голова валялась на полу станции, точно бытовой мусор. Каким могуществом надо обладать, чтобы сделать такое?! Все эти люди боялись Топора.
Но теперь Ганс был во сто крат страшнее.