Странник
Шрифт:
Волк ахнул. Картина накренилась. Гауляйтер шмыгнул к ней, озираясь на дверь, поправил, подобрал с пола книгу, раскрыл и захлопал глазами.
– Ничего, погоди. Мы-то своего добьемся. Зачистим метро, устраним генетическую угрозу, убережем чистоту расы. И вот тогда выйдем на поверхность и установим подлинный, всеобщий, вечный Пятый рейх! Ты мог бы нам помочь, мог бы обучать наших штурмпионеров. Но ты предпочитаешь сдохнуть! Что же, ты сгниешь, и о тебе никто не будет помнить, когда мы железной поступью поднимемся на поверхность и станем…
– Он с поверхности! – оборвал Волка Странник. – Очень опасно. Надо искать его. Он больной. Зараженный.
– Кто?! – Рука гауляйтера, тянувшаяся
– Мы наткнулись на вашу группу, – нехотя начал объяснять Сергей. – Двое мертвы, убиты стигматами. Третий каким-то чудом остался в живых и убрался оттуда. Потом этот же человек пытался выследить нас и атаковал.
– Вы говорили про заражение? – прищурился Волк, глядя на Странника. – Этот человек болен?
– Так он здесь? – подскочил к нему Сергей. – Он еще жив?
Гауляйтер не отвечал.
– Он заражен, – сказал Странник. – Потом заразит другого, а сам умрет. Меняет того человека, который заражен. Очень опасно. Нам надо найти.
– И что же вы с ним сделаете, если найдете? – осторожно и вкрадчиво поинтересовался Волк.
– Сначала я должен быть уверен, что он тут и что он действительно заражен, – твердо произнес Странник.
– О да, – тихо проговорил гауляйтер. – Он заражен. И заражает других… Он срочно нуждается в лечении. Самыми жесткими методами.
– Мы должны найти этого человека, – сказал Странник. – И забрать его. Если он болен.
– И как же ты определишь, болен он или здоров, мой ушастый друг? – улыбаясь из-под густых усов, смерил его прозрачным ледяным взглядом Волк.
– Мне надо посмотреть ему в глаза, я пойму, – отозвался Странник.
– Удивительная болезнь. – Взгляд стеклянных глаз не двигался. – Но если вы его… вылечите… Я забуду обо всем, что произошло в этом кабинете. Это останется между нами. А это, – он погладил «Майн кампф» будто спящего бультерьера, – останется пока у меня. На ночь почитаю.
– Нам дадут свободный коридор из Рейха? – уточнил Сергей. – Если вы нас от него избавите, – кивнул гауляйтер. – Совесть приказывает мне вас вздернуть, но политика требует компромисса. Может быть, в другой раз. – Хрен я еще к вам сунусь, – буркнул Маломальский. Волк снял трубку со старинного черного телефона и произнес: – Заберите этих двоих. И соедините меня с фюрером.
Глава 15
Смена ролей
Толпа вскидывала руки и истошно вопила, однако тут же кто-то, едва дав людям выпустить воздух из легких, буквально одним движением руки заставлял их замолчать. Крики тут же стихали, и слышался только гортанный голос оратора, скрытого спинами десятков мужчин, женщин и теперь уже даже детей. После каждого всплеска эмоций толпы он начинал говорить тихо и размеренно, но через несколько фраз сам переходил на крик. Из оборудованных в арках станции жилищ выглядывали люди. К толпе они присоединиться почему-то не решались, но вслушивались в возгласы, жутковатым эхом отражающиеся от свода и летящие в туннель.
– Что за карнавал? День рождения Адольфа, что ли? – усмехнулся Сергей. – А Девятое мая вы празднуете?
Огромный бритоголовый эсэсовец, не знающее улыбок лицо которого было словно грубо вырублено зубилом, медленно повернул голову и глубоким, словно идущим прямиком из необъятных недр его грудной клетки голосом пророкотал:
– Ты, сталкер, говори, да не заговаривайся.
Эсэсовца звали Борманом, и служил он в личной охране фюрера. Детали: аккуратная борода, бронежилет, надетый поверх мускулистого голого торса, и свастика, вытатуированная чуть ниже левого виска. Справа, симметрично ей, – татуировка в виде АК-47,
– Это юмор, – вздохнул Маломальский. – Ты, земляк, не напрягайся, а то бронежилет лопнет.
Борман ничего не ответил и толкнул Странника локтем.
– Слышь, костлявый. Ну, разглядел что?
– Плохо. Ближе надо. Я не вижу, – ответил Странник.
– Ближе? – Борман нахмурился и почесал бороду. – Стойте тут и не рыпайтесь. Я сейчас приду. Штольц! Эй, Штольц! – Он слегка стукнул второго эсэсовца кулаком по стальной каске. – Не спи, обморок!
– Чего? – недовольно буркнул едва не упавший Штольц.
– Я сейчас приду, присмотри за этими дурнями. Ни шагу в сторону и не высовываться. Ясно?
Гауляйтер, стоявший в переходе, сжимал пальцами самокрутку, держа ее прямо перед лицом вытянувшегося по стойке «смирно» штурмовика.
– Ты сожрать это не хочешь?! – рявкнул Волк. – Кто еще не знает, что я сигаретного дыма не выношу, а?!
– Простите, господин гауляйтер, – пробормотал штурмовик. – Очень захотелось. Нервы…
– У тех, кто служит в штурмотрядах, должны быть не нервы, а стальные тросы, мразь!
– Больше не повторится, господин гауляйтер!
Волк еще какое-то время сверлил его злым взглядом, затем швырнул окурок подальше и отвернулся. Штурмовик тут же кинулся за сигаретой – в нынешних условиях эта отрава сделалась настоящей роскошью.
Пройдя мимо отряда бойцов, гауляйтер остановился, когда в проходе показалась громадная фигура Бормана.
– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Волк.
– Господин гауляйтер, эти придурки хотят ближе к нему подойти.
– Мой фюрер, это опасно! – воскликнул за спиной Гейдрих.
Волк вздрогнул и обернулся. Прямо к нему шагал сам рейхсканцлер.
– А кто-то считает меня трусом? – тонко и мерзко, будто вели гвоздем по стеклу, взвизгнул фюрер.
Волк отдал честь. Глава Рейха сухо кивнул, встал рядом, нахмурился, напрягая зрение и вглядываясь в толпу тех, кто его предал.
Руководство Четвертого рейха так и не решилось начать карательную операцию: все упиралось в ограниченные человеческие ресурсы. Стоило сейчас спустить на толпу СС или штурмовые бригады, и полягут не только бунтовщики. А ведь у штурмовиков наверняка есть родные среди мятежников… Плюс к тому – в уме надо держать и враждебное окружение. Всюду ростовщические режимы генетически сомнительного происхождения, всего в двух станциях – буржуазная Ганза, с другой стороны – заклятый враг фашизма, большевики. Ганс продолжал орать, надсаживая горло. Трудно было поверить, что один человек может одним только красноречием привести людей в такое исступление. Но этот невзрачный, малоприметный штурмовичок вдруг оказался именно таким человеком. Харизматиком, который смог околдовать и подчинить себе толпу. Бешеный. Зараженный. Пусть эти двое попробуют забрать его, как обещал Волк. Но если не выйдет? Нужен запасной план. И потом, что сталкеры собираются сделать с Гансом? Застрелить его? Схватить? Он же просто натравит на них толпу, и тогда начнется то самое, чего фюрер пытался избежать. К тому же, если этого сталкера – судя по депеше, гражданина Ганзы и члена сталкерского братства, – растерзают у него на станции, может случиться дипломатический конфуз. Это при условии, что фюрер удержится у власти и его еще будут тревожить подобные проблемы. Ведь если бездействовать и дальше, верхушка Рейха забеспокоится. Все эти прихвостни, что его окружают, следят за каждым шагом своего фюрера. Стоит любимому вождю оступиться или проявить слабость – сожрут.