Странники
Шрифт:
Но на этом беды Маргарет не закончились. Спустя примерно месяц жизни на этом острове забвения, ей вдруг пришла в голову мысль. Маргарет торопливо начала подсчитывать дни, уже не сомневаясь в правильности догадки. Месяц она была с Рушером в дороге, да месяц здесь... Правда оглушила её так, что она пожалела, что не сгорела вместе с мужем в той топке. Лучше бы он убил её! Да, она беременна - не меньше месяца! И ребёнок этот не от Айрона. Проклятый Рушер наградил её напоследок подарком.
Тут безжалостная память напомнила ей собственные слова, сказанные над королевским ложем: на этом ложе и я родила бы тебе сына. Каким трагическим смыслом исполнилось
Каждый день она ждала, что закончится это заключение, и она как-нибудь решит свою проблему. Собственное тело теперь вызывало у неё омерзение, она чувствовала себя опозоренной навеки. И никогда более не будет ей покоя, всегда она будет бояться, что её тайна откроется. Что будет дальше, чем всё закончится? Она не решалась даже представить это. Сколько же времени они ещё пробудут здесь? Ещё пара месяцев, и живот выдаст её. Что тогда? Врать, что это ребёнок Айрона? Да, товарищи окружат её заботой и сочувствием, что будет ей страшнее даже обмана Рушера.
Так думала она изо дня в день, уходя к уединённому местечку, которое нашла себе у мелкой лесной речушки. Все убедились в том, что Маргарет не хочет ничьего общества - так выражалась её скорбь от смерти мужа. Это молчаливое бесслёзное страдание уважали и не нарушали его. И хорошо, что никто не лез к ней с сочувствием, а то она точно не выдержала бы и завыла в голос, признаваясь во всем. Временами она пыталась вспомнить лицо мужа, но тот представал перед ней почему-то все время в облике огненного ифрита - как будто Айрон отсек её от себя.
Глава 7
Сын Пространственника и Варсуйя! Странно, ему никак не удавалось почувствовать себя додоном, он ничего не помнил о том времени. Несколько ближе ему были те бледные образы, воплощения его бессмертной души, в плоть которых он облекался, пока бродил по земному миру. Они проходили перед его памятью долгой чередой - невыразительные, молчаливые призраки, в которых он не видел себя. Это были маски, под которыми он прятался - зачем? Почему после гибели Авель так и не вернулся в Стамуэн, к своей матери Варсуйя - как собирался? Он отправился в долгое путешествие во времени, от краткого воплощения к краткому воплощению - непомнящий самого себя и свое великое прошлое, утративший всё знание о мире, углубившийся во тьму человеческого невежества, с ощущением неизбежности смерти. Это было подобно изгнанию. Он, Искатель, сын Искателя, потерялся.
С оглушительной ясностью память высвечивает перед ним картины десятилетней давности... или сто миллионов лет? Варсуйя, её прекрасное, нечеловечески безупречное лицо, её тонкие, гибкие пальцы - она повернула к себе его лицо, и в длинных чёрных глазах её бесконечное изумление: у тебя Глаз Пространственника, ты сам Пространственник, зачем ты обманул меня?!
Он был единственным, кого не покинул Глаз во время перехода через Портал - все прочие потеряли его и пропали, сгинули во тьме Изнанки Бытия. Он единственный за все времена совершил переход и попал во дворец. А она не признала в нём сына - Авеля, который много лет назад ушёл из дома и не вернулся, скитаясь по миру в поисках неизвестно чего. Почувствовала что-то, но не признала.
Никак
Уилл ворочался на том фантастическом ложе, которое ему предоставил дворец для сна, и никак не мог заснуть. Волшебное жилище как будто пыталось воскресить в своем хозяине память тех дней, когда тот прибыл сюда гостем, с Глазом Простраственника во лбу. Вся обстановка была та же, и даже ветер в открытых окнах колышет прозрачные занавески - как такое может быть в открытом космосе?! А Валентай думает: может, это вкусы Авеля побудили дворец создать такой антураж? Кому служит это изумительное жилище - Уиллу или молодому додонскому принцу, раз его отца звали Императором?
Не в силах более терпеть бессонницу, он встал и направился по роскошным покоям волшебного дворца ко всевидящему озеру - всё, как тогда! Это изумляло: события повторяются, только на новом витке они обретают новый смысл!
– Варсуйя, у меня много вопросов, - измученный Уилл обратился к додонке. Она как будто ждала этого неожиданного визита и без удивления кивнула.
– Иди сюда. Может быть, я смогу помочь тебе.
И вот он опять в этом чудесном додонском жилище - всё, как тогда, сто миллионов лет назад, только он уже не юноша и восторга того уже нет, а есть какой-то тяжёлый груз, как будто всю Вселенную взвалили ему на плечи.
Над додонским городом глубокая ночь, и светят удивительные луны, расцвечивая тёплую ночь в нежные, чувственные тона - примерно так выглядела ночь на Рушаре. Уилла посетило чувство дежавю.
Вот она перед ним. Сколько раз он пытался представить эту встречу, каким будет её лицо, когда она узнает в нём душу своего сына. Тот, кого она заботливо выращивала сотни тысяч лет в своем человеческом садке, чтобы принести в жертву жадной утробе Изнанки Бытия - её сын. Как сказать об этом? А может он ошибся и всё неверно понял?
Ничего, кроме сдержанного любопытства. За этим гладким лбом и внимательными чёрными глазами скрыто так много, но как подобраться к этой тайне? Что чувствовала она, вовлекая сына в эксперимент, который дал такой необычный результат? Или всё прошло нормально, потому что получилось? Это же жизнь длиной в бесконечность - у неё свои законы и свои отношения! Что он может предъявить Варсуйя, кроме неясных подозрений, непонимания и недоверия - яд, влитый Рушером ему в сознание.
"Что будет дальше? Куда уйдёт моя душа?"
"Я не действую, я только размышляю. С каким настроением я вступил в этот Поединок, с какой решимостью собирался нанести врагу удар - не сомневаясь, что Нечто придёт мне на помощь, подскажет в нужный момент, извлечёт из самой глубины моей души самое грозное оружие, чтобы поразить Неправду. И вот я растерян, сбит с толку - мой враг победил меня без боя! В чём моя слабость?"
Он молчал, не зная, что сказать, и как задать главный вопрос: а вдруг всё это ему только привиделось, только навеяно хитроумным, обольщающим гипнозом Рушера? Может, Варсуйя засмеется, когда услышит, что он вообразил себе, будто он есть душа её сына - додона?!