Странники

Казанцева Марина Николаевна

– Ну ладно, нажрались?
– с участием спросил их Кейн.
– Теперь пошли в стойбище. Есть дельце.

Наверно, он имел среди этого неразумного сброда свой авторитет, потому что самцы оторвались от пиршества, оставив самкам немало обрывков мяса на костях, и поплелись следом за своим предводителем, ничуть на них не похожим.

В стойбище их никто не ждал - все светлокожие занимались своими обычными делами - нянчили детей, выделывали кожи, стругали кремниевыми ножами палки, делали оружие.

Нападение из леса было мгновенным. Мощные неандертальцы, вооружённые дубинами, с одного удара сносили головы менее сильным кроманьонцам-мужчинам, а женщин просто хватали и тут же насиловали.

Всего за полчаса был выбит весь мужской контингент, включая мальчиков-младенцев. А дальше косматые пришельцы занялись пиршеством - прямо посреди трупов. Первым делом они жадно поедали мозг убитых.

Далее Валентай, оцепенело наблюдающий всю историю, произошедшую в тот трагический для человечества день, видел, как пришли додоны и каким-то оружием легко перебили всех неандертальцев - включая женщин и детей. Истерзанное племя светловолосых было избавлено от кошмара. С почестям похоронили останки Авеля. Вскоре беда забылась, народилось новое поколение, несущее в себе черты регрессии - это были последствия вливания в племя чужой крови. Но это же вливание сообщило потомкам двух племён более сильные свойства выживания - за счёт врождённой агрессии неандертальцев. Это были юные дни человечества, искусственно созданного пришельцами-додонами в своих целях и получившего неожиданную свободу, благодаря вмешательству Кейна. Кто был такой Кейн - этого Уилл узнать не смог, потому что информация оказалась закрытой, и он не знал, как подобрать к ней ключ. Зато увидел кое-что ещё, после чего забыл о Кейне.

Линия жизни Валентая или того, кто был им в вечности, не прерывалась. Она отделялась от жизни Авеля едва заметным волоском-перешейком и практически являла одно целое. Перейдя через этот хрупкий мостик, Уилл увидел, кем он был до того, как стал землянином. Чёрное лицо додона и характерно удлинённые черты звёздного племени.

– Я был додоном!

Глава 6

Вихрь мыслей, обрывки догадок. Какова же настоящая правда о землянах?! Они потомки звёздного племени! В них влиты души додонов! Неужели древние поверия правы, и человек действительно имеет бессмертную душу?! И эта душа кочует во времени, воплощаясь в новое тело?! Неужели именно это хотел сказать Уиллу Рушер? Но зачем? С какой целью?

Возбужденное состояние Валентая тут же улеглось, как только он вспомнил о враге, его и его друзей враге. Рушер - чего он ищет? Всё, что он делает, направлено единственно к его пользе. Значит, надо было ему, чтобы Валентай узнал эту потрясающую правду. Только он, остальным - нет. Именно сейчас, когда все остальные проиграли и находятся в изоляции, Рушер обратился к Уиллу и предложил ему сделать то, до чего сам Валентай ни в жизнь не догадался. Только Избранный и Избранный. Что же между ними общего?

Неожиданно до Уилла вдруг дошло, что значило это "опять". "Опять" на иврите звучит как "аваль"! Близко к "Авель". Тот, кого убил тот черноволосый, так похожий на Рушера, назывался Кейн - это Каин! А Уилл был Авелем. Это известная всему миру библейская история про самое первое убийство в истории человечества, и герои его они - Уилл и Рушер! Да, он, Уилл, или Авель, каким-то образом, согласно плана Варсуйя, вселился своей бессмертной душой в тело молодого аборигена, искусственно выведенного человека. Об этом им говорила додонка - сращении генома додонов и одного местного вида обезьян.

Память Валентая открывалась быстро, словно прорвало какие-то шлюзы, дотоле закрытые. События времён настолько давних, что человеческая история не сохранила о них никакого следа, всплывали в сознании, словно только и ждали призыва. Он проникался своими воплощениями, словно встречался с давно

забытыми друзьями. Но все эти бледные тени его не интересовали. Да, теперь он снова полон, к нему вернулась вся его душа - как будто проснулась после долгого, больного сна. И весь отрезок разбитого существования длиной в жизнь человечества, сотни тысяч лет, был лишь пустыней, в которой он потерял себя и много-много тысячелетий бродил по ней впотьмах. Но тот, кто был прежде Авеля - не просто додон, но кто-то. И Каин-Рушер - кто он? Откуда? Он тоже прожил множество жизней, всякий раз воплощаясь в очередного мерзавца - это ясно показывала нить его жизни. Додонская библиотека памяти работала прекрасно, и всё в ней было доступно Валентаю - всё, кроме самого главного. Что общего между ними - двумя Избранными?

Догадка так и просилась в рассудок, но всякий раз ускользала, стоило только сосредоточиться на ней. Что-то не пускало Уилла, как он ни пытался обратиться к Силе - она не давала ответа.

"Может быть, я не хочу знать ответ? Может быть, он настолько ужасен, что мой рассудок предпочитает избегать этой правды? Тогда понятно, почему Сила не повинуется мне - она чувствует, что я не готов принять такую правду".

***

Отвечая на желание Хозяина, всевидящее зеркало в центре Главного зала просветлело, и в круге явилась уже знакомая картина. Рушер находился там же, где нашелся в первый раз - на той странной планете с враждебной средой, в холодном мраке не видящего солнца мира, среди антрацитово-чёрных скал и похожего на битум моря.

Рушер стоял в окружении своих Синкретов, в напряжённой позе, словно спорил с ними. В следующий момент он поднял голову и безошибочно отыскал направление, с которого увидел его Валентай.

– Я знал, что ты свяжешься со мной, - сказал он так, словно ждал этого. Валентаю стало неприятно, что враг так легко просчитал его действия.

– Теперь ты знаешь, Валентай, кто мы с тобой такие, - уверенно констатировал Рушер, не обращая внимания на молчание Уилла.

Бывший Владыка стоял на чёрном песке, уперев руки в бока, освещаемый лишь блеском звёзд, среди своих четырёх монстров - выражение его лица всё то же непроницаемое, но странное волнение почудилось Валентаю в этих жёстких чертах. Плохое освещение скрывало в тени глаза Рушера, и Валентай приблизил изображение - так что лицо Калвина заняло весь круг озера. Тогда стали видны его горящие сухим блеском глаза - Рушер был в напряжении, и причина его, как догадывался Валентай, находилась рядом. Тогда, не говоря ни слова, Уилл последовательно оглядел всех четверых Сикретов - что-то происходило между ними и Владыкой.

Понять выражение "лица" Ахаллора было сложно - химера она и есть химера. Кошмарная морда Муаренса, похожего на дракона, говорила ещё меньше. В глазах Фортисса Уиллу почудилась печаль. Изумление вызвал лишь Стиассар - большой орёл с человеческой головой, покрытой глянцевитыми чёрными перьями. На его лице, демонски-прекрасном и обычно бесстрастном, мелькнуло странное выражение - как будто Синкрет не успел стереть его прежде, чем невидимый наблюдатель обратил на него внимание. Наверно, спутник Рушера не ожидал, что враг его Владыки вместо того, чтобы беседовать с ним, будет рассматривать его Синкретов. Уилл и сам не собирался этого делать, да так уж получилось.

Глаза Стиассара сверкали бешенством, а губы презрительно кривились. Взгляд его был прикован к Владыке. Что-то произошло между ними до того момента, как Валентай начал искать связи, и теперь вся пятерка пыталась скрыть настроение от тяжелого разговора. Что за разногласия?

Да, это было странно, но он не за тем обратился к своему врагу.

– Рушер, кем был ты до того, как стал Каином?
– сразу в лоб спросил его Уилл.

– А ты не догадываешься?
– усмехнулся тот.