Странники

Казанцева Марина Николаевна

Если посмотреть с края горы вниз, то можно увидеть изумительную по красоте картину. Там, дальше от подножия горы, в долине, располагался целый город. Сказочно прекрасные дворцы высились по сторонам его улиц. Дорога, мощеная серебряным камнем, пролегала от высокой изящной арки, которая казалась застывшей песней - так дивно в ней переплетались ветви, цветы, листья - все из удивительного материала, похожего на сгустившийся свет звезд. Всё было в этом городе прекрасно и восхитительно - и причудливые деревья, и изумительные цветники, и дорожки, разбегающиеся в разные стороны от центральной площади.

Одно только странно: город был совершенно пуст. Не было в нём ни единой живой души.

Вокруг города раскинулась очаровательная местность - все тут дышало изобилием и красотой. Небольшие озерки, ручьи и речки плутали меж цветущих берегов. Сады, над которыми вольно порхали разноцветные птицы. Но никто, кроме тех двоих, что созерцали величественный пейзаж с вершины горы, не наслаждался гостеприимным великолепием этого места.

– Тартар осс, - вдруг обронил высокий чернокожий человек, не отрывая взгляда от заката.
– Последнее мое творение.

– Может, ты чего-то не учёл?
– спросил второй.

– Ты думаешь, Альваар, что я могу чего-то не учесть?
– спросил Пространственник, оборачиваясь к другу.

– Теоретически - да, - продолжал тот гнуть своё.

– Теоретически, - поднял брови додон.
– Теоретически - согласен. Однажды я уже совершил ошибку.

– Так, может, просто нужно подождать?
– не унимался Альваар.

– Возможно, - ответил Искатель, отходя от края и направляясь к лестнице.
– Возможно, я действительно чего-то не учел. Возможно, Тартаросс так и останется прекрасным городом-призраком, в который никто и никогда не попадёт, и который не будет ведом ни одной душе во всей Вселенной, исключая разве нас двоих.

Тут, словно в опровержение его прогнозов раздался голос - он прозвучал отовсюду и ниоткуда, потому что не было видно того, кому он принадлежал.

– Пространственник!
– позвал голос, и два человека остановились у лестницы и завертели головами, ища источник звука.

– Виллирес, это ты?
– удивился додон.

– Да, Айяттара, это снова мы, - ответил голос, - мы говорим с тобой из дворца. У нас есть к тебе дело.

– Привет, Альваар!
– с веселым смешком сказал второй голос.

– О! Рыцари!
– обрадовался Альваар.

– Так отчего же вы говорите через портал?
– спросил Пространственник.
– Идите сюда, к нам. Ты знаешь, как это надо делать.

И в следующий момент на синем камне образовался белый круг диаметром около метра, а на нём тут же возникли два человека - Уилл и Джед.

– Какого же Харрашта вы так долго собирались?
– воскликнул Альваар.

***

– По-крайней мере, мы можем принять тут гостей, - сказал Пространственник, приглашая двоих друзей расположиться в креслах.

Вся компания спустилась с горы и вошла в город. Новенький, с иголочки Тартаросс, в котором почему-то не было посетителей, первыми принял у себя старых знакомых Альваара и Пространственника. Всё было здесь чудесно, как и в тот незабываемый день, когда два друга посетили великий и прекрасный Стамуэн, и случилось это почти сто миллионов лет назад. Невеликий срок по

меркам Вселенной. И вот теперь Айяттара взялся за продолжение своей вечной миссии - он создал новый город, в который должны начать прибывать первые посетители. Тут должно быть место служения новой хозяйки храмовой горы, новой Лгуннат. Тут должна будет поселиться новая хозяйка межзвёздной станции, как некогда была хозяйкой гостиницы Варсуйя. Уже готов к приему путешественников Портал. Новая легенда Вселенной - Тартаросс, великий город космических волшебников-додонов. Уиллу и Джеду выпала честь быть первыми его гостями.

– Ничего не получилось, - прервал их взволнованные возгласы Пространственник.
– Источник пуст.

Новость, которую сообщили Искатель и его товарищ, была просто поразительна. Впервые за многие миллионы лет Пространственник не смог выполнить свою задачу: первый же город, который он возвёл после своего возвращения, оказался созданным напрасно.

Он создал сотни тысяч городов с тех пор как принял на себя служение Искателя. Он был среди других Искателей первейшим, его недаром звали Императором. Он бесчисленное число раз переносил с планеты на планету Чашу Созидания. И вот он через столько лет с великой радостью и воодушевлением взялся за ту работу, которую любил более всего - за возведение нового города.

За эти годы, что минули с той поры, когда вернулся он из своего заточения, он посетил множество планет, отыскивая ту, что должна соответствовать всем требованиям. И вот он возвёл город, выстроил Портал, облагородил храмовую гору, перенёс в храм вечную Чашу, и ничего не произошло. Она должна была наполниться живой водой, но этого не случилось.

Вот уже который восход встречают они здесь с Альвааром и который провожают закат, а Чаша всё пуста. Так никогда ранее не бывало, потому что Источник сновидений, или Источник Преображения как его ещё называют, не есть творение додонов - воду в нём оживотворяет сама Джамуэнтх.

– Что-то изменилось во Вселенной, - сказал Пространственник, разглядывая искристое розовое вино в алмазном бокале.

– Возможно, я могу сказать, что именно, - осторожно сказал Уилл. Додон и его товарищ сделали большие удивлённые глаза и посмотрели на обоих. Как простой землянин может знать больше того, кто видел рождение галактик?

Новость, сообщенная гостями, оказала на Пространственника и Альваара разное действие. Додон задумался, а Альваар, которого назвать волшебником можно было разве что в шутку, разволновался.

– Ах вот оно что!
– воскликнул он.
– Я так и знал! Этот Рушер мне всегда не нравился - ещё с тех пор, как я был Маркусом! Дрянной и жадный человечишко! Ему попали в руки Силы Пространственника, а он вздумал с ними заниматься игрой в войну! Понятно, теперь ему досталось кое-что побольше! Не понимаю я Джамуэнтх! Неужели нельзя было как-то иначе избавиться от него?! Зачем это нелепое следование обычаям?

Волшебник решительно и залпом выпил вино, с размаху поставил бокал на столик - так, что алмазная ножка жалко звякнула и обломилась. Бокал мгновенно растворился в воздухе и тут же снова возник, уже наполненный вином.