Страшила
Шрифт:
А также о том, что в это убийство вовлечен другой ваш коллега.
Когда я поднялся по лестнице и вошел в зал, первой меня заметила редактор отдела городских новостей Дороти Фаулер. Выскочив из-за своего стола в «запруде», она подбежала ко мне и взволнованным шепотом произнесла:
— Джек, пройди в мой офис, пожалуйста.
Я последовал за ней по новостному залу в ее «аквариум», зная, что в это мгновение на меня вновь устремлены глаза всех наших сотрудников. Но не по той причине, что я получил в розовом конверте уведомление об увольнении по сокращению. Теперь они смотрели на меня, потому
— Осложнений с полицией не возникло? — спросила она.
Вот так: никаких «здравствуй» или «как дела, Джек?» — а с места и в карьер к прозе жизни. Впрочем, мне такой подход импонировал.
— Как сказать, — произнес я. — Меня допрашивали — часов восемь по меньшей мере. Сначала парни из полиции, потом ребята из ФБР, к которым чуть позже присоединились полицейские из Санта-Моники. Затем мне предоставили часовой перерыв, после чего мне пришлось повторить свой рассказ полицейским из Лас-Вегаса, прилетевшим сюда только для того, чтобы побеседовать со мной. После этого меня отпустили, но домой идти не велели, поскольку сейчас мое жилище рассматривается как место преступления. По этой причине я попросил их отвезти меня в «Киото-Гранд», где прописался в номере, указав, что все расходы покроет газета «Таймс», поскольку карточки у меня аннулированы. Потом принял душ, привел себя в порядок и приехал сюда.
Отель «Киото-Гранд» находился на расстоянии квартала от комплекса газеты «Таймс», и последняя при необходимости использовала его для временного поселения визитирующих репортеров, кандидатов на место, практикантов и прочей мелкой пишущей братии.
— Отлично, — произнесла Фаулер. — И что же ты сказал полиции?
— В основном то, что пытался втолковать вчера Прендо. О разгуливающем на свободе убийце, прикончившем Дениз Бэббит и женщину из Лас-Вегаса по имени Шарон Оглеви. Каким-то образом мы с Анджелой, проводя свои изыскания, привлекли внимание этого парня, понявшего, что мы напали на его след. В этой связи он предпринял кое-какие действия для нейтрализации угрозы. Означенные действия включали убийство Анджелы и попытку ликвидировать меня в Неваде. Но тут мне повезло. Не сумев убедить в своей правоте Прендо, я тем не менее смог заинтересовать своим рассказом агента ФБР, которая прилетела в Неваду, чтобы побеседовать со мной об этом деле. Не говоря уже о том, что ее присутствие отпугнуло убийцу, который буквально дышал мне в затылок. Если бы агента не оказалось на месте, сейчас вы составляли бы из разрозненных элементов информации статью о том, как я убил Анджелу, после чего отправился в пустыню и покончил с собой. Ибо таков был план «несуба».
— «Несуба»?
— «Неустановленного субъекта». Так этого парня именуют в ФБР.
Пораженная услышанным, Фаулер покачала головой. Со стороны можно было подумать, что ей трудно во все это поверить.
— Удивительная история. Ну и как повела себя полиция — приняла ее?
— Вы хотели сказать, поверила ли она мне, не так ли? Как видите, меня выпустили.
Лицо редактора порозовело от смущения.
— У меня от всего этого просто голова кругом идет, Джек. В нашей газете еще никогда ничего подобного не происходило.
— По правде сказать, если
Упоминание о трупе Анджелы вызвало в разговоре тяжелую паузу.
— Это так ужасно, — произнесла наконец Фаулер.
— Да, ужасно. Она казалась мне такой милой девушкой. Мне даже страшно подумать, какими были последние часы ее существования.
— Как ее убили, Джек? Как девушку в багажнике?
— Очень похоже. По крайней мере на первый взгляд. Но всю правду о ее смерти мы узнаем только после аутопсии.
Фаулер мрачно кивнула.
— Ты в курсе, как идет расследование?
— Насколько я знаю, для расследования этого дела создана специальная сводная группа, в которую входят детективы из Лос-Анджелеса, Лас-Вегаса и Санта-Моники. Можно не сомневаться, что ФБР также будет держать его под контролем. Полагаю, скоро у них состоится конференция на эту тему в Паркер-центре.
— Это проверенная информация? Мы можем вставить ее в номер?
— Готов подтвердить ее. Кроме того, я единственный из журналистов, с которым копы сейчас соглашаются беседовать. Сколько дюймов вы можете выделить мне для статьи?
— Как раз об этом, Джек, мне бы и хотелось поговорить с тобой.
Я почувствовал, как у меня спазмом перехватило желудок.
— Главный репортаж пишу я, не так ли?
— В данном случае мы готовы продемонстрировать невиданную доселе щедрость. Вместо полосы на первой странице мы собираемся предоставить для этой истории целый разворот.
Места хватало с избытком. Но чтобы освободить его, им придется удалить репортажи других авторов, что для некоторых равносильно маленькой смерти.
Между тем Дороти продолжала излагать свой план.
— Джерри Спенсер уже вылетел в Лас-Вегас, а Джил Мейерсон находится на пути к тюрьме Элай, чтобы побеседовать с Брайаном Оглеви. Что же касается первой полосы, то часть ее займет Го-Го Гонзмарт с рассказом о трагической судьбе Анджелы Кук, а во второй колонке Тери Спаркс поведает о судьбе подростка, обвиненного в убийстве Бэббит. На первой странице, кроме того, будет помещен портрет Анджелы, и возможно, не один.
— Алонзо Уинслоу выпустят сегодня из тюрьмы?
— Точно не знаю. Возможно, это произойдет завтра, и мы посвятим этому отдельный большой материал.
Даже если Уинслоу не выпустят, публикаций, связанных с этой темой, должно выйти много, очень много. Это не говоря уже о том, что командировки репортеров новостного отдела на запад и освещение проблемы с разных сторон многочисленными авторами было таким деянием, какого мне не приходилось наблюдать в «Таймс» со времен прошлогодних пожаров в нашем штате. Мне было приятно находиться в гуще этой затевавшейся огромной кампании, хотя вызвавшая ее причина вряд ли могла кого-нибудь обрадовать.