Страшила
Шрифт:
Она выжидающе посматривала на меня, держа в одной руке ручку, а в другой — свой рабочий блокнот.
— Конечно, я вам помогу. Но дело в том, что я почти не знал ее, — произнес я. — Если разобраться, мы еще только знакомились, но из того малого, что узнал о ней, мог бы сказать следующее. Она обещала быть прекрасным репортером. В ней имелось то самое, в нужных пропорциях, сочетание любопытства, драйва и решительности, требующееся хорошему журналисту. Всем нам будет здорово не хватать ее. И мы не до конца еще понимаем, кого потеряли. Кто знает, какие истории она могла бы написать и скольким людям помочь
Я дал Го-Го минуту, чтобы она успела все это записать.
— Ну как?
— Очень хорошо, Джек, спасибо. Могли бы порекомендовать кого-нибудь из копов, который отозвался бы о ней в положительном ключе?
Я покачал головой:
— Не знаю таких. Она была новичком в Паркер-центре, и я не уверен, что успела произвести там на кого-нибудь должное впечатление. Кстати, я слышал, что она вела блог. Вы заглянули в него?
— Да, я просмотрела его и уже обменялась сообщениями кое с кем из его участников. В частности, с профессором Фоли из университета Флориды, где она училась, и с несколькими другими. Так что с этим проблем не будет. Мне нужен местный житель, не связанный с газетой, который знал бы ее и смог бы сказать о ней что-нибудь хорошее.
— В понедельник она писала статью по материалам отдела «старых дел» об убийстве двадцатилетней давности. Возможно, там вы найдете кого-нибудь, кто согласится сказать о ней пару слов. Спросите Рика Джексона или Тима Марсия. Кажется, она разговаривала именно с этими парнями. И еще с Ричардом Бенгстоном. Попробуйте поговорить с ним.
Она записала названные мной имена.
— Спасибо. Я непременно их всех обзвоню.
— Желаю удачи. Если понадоблюсь, обращайтесь. Я буду неподалеку.
Она удалилась, после чего я повернулся к столу Анджелы и вновь бросил взгляд на лежавшие на нем цветы. Прославление невинно убиенной Анджелы шло полным ходом, и мне оставалось утешать себя мыслью, что я тоже приложил к этому руку, особенно если в статью Го-Го войдут в качестве цитаты мои слова.
Назовите меня циником, если хотите, но я не мог не задаваться вопросом, кто положил этот букет: кто-то из сотрудников, действительно скорбевший о трагической судьбе этой девушки, или кто-то из руководства, дабы потом сфотографировать его и поместить снимок в следующем утреннем издании.
Часом позже я сидел напротив Лэрри Бернарда в конференц-зале, где обычно проводятся заседания новостной секции. Перед нами на столе были разложены собранные мной материалы, и мы шаг за шагом исследовали действия, предпринятые мной в связи с задуманным репортажем. Барри держал себя согласно поведенческой модели А из своего арсенала — то есть изображал понимающего и тонко чувствующего журналиста, доверяющего каждому слову интервьюируемого и входящего в его положение. Он также отлично знал, что мне хочется обострить ситуацию, и собирался действовать в этом ключе. При всем том я не мог не видеть, что он гордится доставшейся ему миссией автора сенсационной статьи, которой предстояло облететь всю страну, если не весь мир. Мы с Лэрри прошли вместе долгий путь, ибо начинали еще в «Роки» в Денвере, так что если бы мне предложили выбрать репортера, который заменил бы меня в качестве автора этого репортажа, то я скрепя сердце выбрал бы именно Лэрри.
Для Лэрри было важно
Мой «одноразовый» телефон дважды звонил у меня в кармане за последние четверть часа. В первый раз я не потрудился вынуть его и лишь нажал на кнопку записи сообщения. Мы с Лэрри в тот момент обсуждали один из ключевых вопросов, и я не хотел, чтобы нам мешали. Однако тот, кто звонил, не захотел ограничиться посланием, поскольку приглушенного звонка, обозначающего прием устного сообщения, не последовало.
И вот теперь телефон зазвонил снова. На этот раз я достал его из кармана и бросил взгляд на дисплей в надежде обнаружить идентификационный код. Но там обозначился лишь некий номер, который, впрочем, я узнал, поскольку звонил по нему последние пару дней. Это был номер сотового телефона Анджелы Кук. Я набирал его, после того как узнал, что она исчезла.
— Одну минутку, Лэрри. Я сейчас вернусь.
Я вышел из-за стола и направился в свою ячейку, нажав по пути кнопку включения.
— Слушаю вас.
— Это Джек?
— Да, это я. А вы кто?
— Ваш друг, Джек. Из Элая.
Я сразу понял, кто говорит со мной. В голосе абонента отзывалась мертвенность пустыни. Бакенбарды! Я сел за свой стол и как можно ниже склонил голову, чтобы меня в этот момент никто не увидел.
— Что вам угодно?
— Узнать, как вы поживаете.
— Я поживаю не так уж плохо, но не благодаря вам. Скажите, почему в коридоре «Невады» вы остановились? Почему не привели в исполнение свой план, а прошли мимо?
В микрофоне послышался тихий смешок. Или мне это только почудилось?
— Вы находились в компании, Джек, а я этого не ожидал. Кто эта женщина — ваша подружка?
— Вроде того. И она, значит, нарушила ваши планы, так? Вы ведь хотели, чтобы все выглядело как самоубийство?
Он снова хихикнул.
— Похоже, вы очень умный парень, — сказал он. — Или повторяете то, что они вам сказали?
— «Они»?
— Не глупите, Джек. Я отлично знаю, что происходит. Кота вытащили из мешка. В завтрашнем номере по этому поводу появится множество статей. Но ни одна из них не будет подписана вашим именем, не так ли? Хотелось бы знать почему?
Из его слов я понял, что он по-прежнему чувствует себя в базе данных «Таймс» как рыба в воде. Действительно, для завтрашнего номера написано и пишется множество статей. Тут я задался вопросом, не поможет ли следственной группе присутствие убийцы в базе данных «Таймс» вычислить его.
— Вы еще здесь, Джек?
— Да, здесь.
— Похоже на то, что вы все еще не знаете, как меня называть.
— Что вы имеете в виду?
— Вы собираетесь в конце концов дать мне какое-нибудь имя? Как известно, у всех парней нашего склада есть имена или прозвища. К примеру, Йоркширский потрошитель, Душитель с холма, Поэт, наконец. Вы ведь хорошо знали этого парня, не правда ли?