Страсть

Смит Лиза Джейн

— Я буду с тобой, — сказал Габриэль.

Так как прошла целая ночь, Кейт стала получать от него все более разрозненные мысли. Подсознательные чувства стали подавленными оттого, что он далеко от нее. А еще он все это жестко контролировал, несмотря на боль.

— Габриэль, с тобой все в порядке? Я чувствую… тебе больно?

— Голова болит. Ничего страшного.

А ты чувствуешь это сейчас?

У нее опять появилось чувство, что он что-то скрывает. Но Габриэль лучше это замаскировал.

— Ладно, Джойс зовет нас вниз. — Через некоторое время он добавил, — Мы в лаборатории.

— Ага, время всплытия. — Кейтлин беззвучно рассмеялась, хотя и немного нервно. — Я удивлюсь, если они собираются передумать. Полагаю, лучше сыграть сумасшедшую.

— Думаю, это наилучший выход. Я не знаю, как спасти тебя сейчас, Кейт. Другим не нравиться, что делает старик… Думаю Джойс попросила его вынуть тебя, но остальные его боятся. А я вовремя смогу расправиться только с одним из них.

Кейтлин знала. Разрушительная способность Габриэля действует лучше, когда он прикасается к жертве, а на это нужно время. К примеру, он не сможет задержать Джекал Мака и Ренни, пока будет убивать мистера Зи.

— А еще ты уставший, — сказала она ему. — Оттого, что помог мне, я знаю. Мне жаль. Но мы как-то выкрутимся. Может, они просто засунут меня обратно в камеру.

Тогда она нечто осознала, что заставило кровь биться в ушах.

— Габриэль, подожди, подожди! Роб идет. Я забыла. — Кейт забыла о внешнем мире. — Все, что тебе нужно сделать, это подождать пока он не придет, Роб поможет.

— Все зависит от того, что собирается делать мистер Зи по отношению к тебе. Тогда и станет ясно, ждать или нет. Сейчас он возглашает речь. Все продолжает и продолжает.

— Я не хочу этого слышать, Габриэль, те вещи, что он сказал тебе в доме Марисоль. Роб просто злился. Ему было больно. И он чувствовал себя преданным. Но это потому, что он о тебе заботится. И ты знаешь это, не так ли?

Даже сейчас, Габриэль не мог этого признать. Но Кейтлин

очень глубоко смотрит в него, чтобы ее можно было одурачить. Ее вопрос был риторическим. Габриэль знал. Все его чувства к Робу перемешались с виной, ревностью и возмущением от бесполезной способности Роба делать добро и быть добрым, идти через жизнь любимчиком. Но Кейтлин подумала, что Робу понравится то, что прячется под этими чувствами. Он восхищался Робом. Уважал его. Он хотел бы быть кем-то вроде него.

— Но ты ему нравишься, — снова сказала Кейтлин, и поняла, что люк камеры открывается.

Лязг был несколько иным звуком, чем мысленный голос Габриэля и она подумала, что если она действительно была в полной тишине весь вчерашний день и ночь, может часов пятнадцать, то не должна вспомнить, что такое звук. От него ей нужно кричать от страха. У нее был план, как их обмануть, потому что они ее не слышат.

Ее потянули руки, прикосновение поразительно отличалось от лязга двери. Все стало грубым. Кожа Кейт стала такой чувствительной, что даже нежное давление причиняло боль, а эти руки не были нежными.

Затем в ее глаза ударил свет. Боль и ослепление сбивали ее с толку. Она ничего не могла видеть кроме белого цвета с неясными тенями, которые его заслоняли. Смотрение искоса немного помогало, но по ее лицу продолжали течь слезы.

Не важно, она все равно насквозь промокла. Кейт чувствовала, как жесткие руки снимают с нее смирительную рубашку и груз, убирают насадку со рта. Затем, когда она смогла нормально видеть, ее повернули лицом к мистеру Зитсу.

Кейт была мокрой и морщинистой. Рот болел, на руках и плечах были следы от зажимов, ноги не слушались. Кейтлин забрызгала водой весь пол.

— Она не может стоять, — твердо сказала Джойс. — Бри принеси стул.

Они усадили ее в стул. Мистер Зи смотрел прямо на нее.

— Что теперь? — мысленно спросила Кейтлин у Габриэля. — Не думаю, что смогу закричать. Можно просто выглядеть опустошенной?