Страсть
Шрифт:
Люс отвернулась.
Она не могла смотреть на звезды, не думая о Даниэле, а она не могла думать о нём прямо сейчас.
Не тогда, когда её руки прижимались к животу этого мальчика, не тогда, когда он умирал.
По крайней мере, он не умер.
Он только думал, что умер.
И она не могла его винить.
После того, как он получил удар, он, должно быть, находился в шоке.
К тому же, он, скорее всего, видел, как она прошла через Предвестник — чёрный тоннель, что появился
Он наверняка испугался.
— С тобой все будет в порядке, — сказала она, используя совершенный итальянский, которому она всегда хотела научиться.
Он чувствовался удивительно естественно на ее языке.
Ее голос был более мягким и гладким, чем она ожидала; это заинтересовало ее в этой жизни.
Шквал оглушительных выстрелов застваил ее подпрыгнуть.
Стрельба.
Бесконечные, в быстрой последовательности, яркие молнии, оставлвшие следы дуг в небе, она видела, что белое полотно неба было в огне, после этого кто-то много кричал на итальянском языке.
Потом звук тяжелых шагов по грязи.
Шаги были все ближе.
— Мы отступаем, — пробормотал мальчик.
— Это не хорошо.
–
Она оглянулась на звук шагов солдат, что бежали в их направлении, и впервые заметила, что они с раненным солдатом были здесь не одни.
По меньшей мере ещё десять раненных мужчин лежало вокруг них, стонущих, дрожащих от страха и истекающих кровью на чёрной, выжженной земле.
Их одежда была опалена и разорвана миной, которая наверняка застала их врасплох.
Насыщенная, тяжёлая вонь гнили, пота и крови витала в воздухе, охватывая всё вокруг.
Это было настолько ужасающе, что Люс пришлось прикусить свои губы, лишь бы удержаться от крика.
Мужчина в офицерской форме пробежал мимо неё, а потом остановился:
— Что ты здесь делаешь? Здесь зона боевых действий, а это не место для медсестры.
Ты не поможешь нам, если умрёшь.
Постарайся принести хоть какую-то пользу.
Нам нужно загрузить раненных.
–
Он унёсся прочь прежде, чем Люси смогла что-либо ответить.
Глаза парня, что лежал у её ног, начали закрываться, всё его тело тряслось.
Она оглянулась вокруг, отчаянно нуждаясь в помощи.
Где-то через полмили от туда начиналась узкая грязная дорога с двумя грузовыми автомобилями, которые выглядели действительно древними, и двумя маленькими, приземистыми каретами скорой помощи разбрасывала искры по сторонам.
— Я сейчас вернусь, — сказала Люси мальчику, сжимая его руки крепче, чем живот — для остановки кровотечения.
Он захныкал, когда она отстранилась.
Она побежала к грузовикам, спотыкаясь о свои ноги, когда ещё один снаряд взорвался сзади неё, сотрясая землю.
Группа женщин в белых униформах
Медсестры.
Они знали что делать, как помочь.
Но когда Люси была рядом достаточно, чтобы разглядеть их лица, ее сердце упало.
Они были девочками.
Некоторые из них, возможно, не были старше четырнадцати.
Их униформа была похожа на костюмы.
Она просматривала их лица, ища себя среди них.
Должна же быть причина того, почему она оказалась в этом аду.
Но ни одна из них не выглядела похожей.
И было сложно проникнуться спокойными, ясными выражениями лиц девушек.
Ни одна из них не показывала свой ужас, но Люси знала, что это было ясно по её собственному лицу.
Может, они уже увидели достаточно войны, чтобы охладеть к тому, что творилось вокруг.
— Вода.
Из грузовика доносился голос пожилой женщины.
— Бинты.
Марля.
Она раздавала материалы девшукам, которые, набрав их, относили все к временному госпиталю у дороги.
Колонна раненых уже была перемещена за грузовик для оказания помощи.
Большинство были на пути.
Люси присоединилась к очереди за материалами.
Было темно, и никто не сказал ей ни слова.
Теперь она могла почувствовать напряжение среди молодых медсестер.
Их, должно быть, тренировали сохранять уровановешенный, спокойный вид перед солдатами, но когда девушка, стоящая перед Люси, потянулась за своей частью материалов, ее руки тряслись.
Вокруг них, солдаты двигались в парах, неся раненого под руки и за ноги.
Некоторые из мужчин, которых они несли, бормотали вопросы о сражении, спрашивая, насколько ужасно они были поражены.
Потом были такие, которые были более серьезно ранены, чьи губы не могли составить никаких вопросов, потому что они были слишком заняты, резко вскрикивали, те кого поднимали за талию, потому что одна или обе их ноги унесло миной.
— Вода.
— Кувшин упал в руки Люси.
— Бинты.
Марля.
–
Старшая сестра выдала положенные материалы механически, приготовилась перейти к следующей девушке, но остановилась.
Она задержала взгляд на Люси.
Она пробежалась по ней глазами снизу вверх, и Люси поняла, что все еще одета в тяжелое шерстяное пальто Люськиной бабушки из Москвы.
Что было хорошо, потому что под ним она была одета в джинсы и рубашку на кнопках из своей настоящей жизни.
— Униформа, — наконец сказала женщина той же монотонной интонацией, бросив вниз белое платье и шапку медсестры, какие были одеты на других девушках.
Люси с балгодарностью кивнула, и нырнула за грузовик, чтобы переодеться.