Страсть

Кейт Лорен

Через некоторое время, Люси вырвалась и пристально посмотрела в глаза Даниэля. — Я так сильно скучала по тебе.

Даниэль усмехнулся. — Я скучал по тебе тоже, прошедших… три часа. Ты. ты в порядке?

Люси провела рукой по шелковистым светлым волосам Даниэла. — Мне просто нужно было подышать воздухом, чтобы найти тебя. — Она крепко его сжала.

Даниэль прищурился. — Я не думаю, что мы должны быть здесь, Люс. Они должно быть ждут твоего возвращения в приемную.

— Мне все равно. Я не вернусь туда. И я никогда не выйду замуж за эту свинью. Я никогда

не выйду замуж ни за кого кроме тебя.

— Тссс. Даниэль вздрогнул, гладя ее по щеке. — Кто-то может услышать тебя. Они отрезают головы и за меньшее, чем это.

— Кто-то уже услышал вас, — прозвучал голос из открытой двери. Дюк де Бурбон стоял, скрестив руки на груди, ухмыляясь при виде Люс в объятиях обыкновенного слуги. — Я считаю, что король должен услышать об этом. — А потом он ушел, скрываясь внутри дворца.

Сердце Люси забилось, движимое страхом Люс и ее собственным: она изменила историю? Должна ли была жизнь Люс происходить иначе?

Но Люси не знала, могла ли она? Это было то, что Роланд сказал ей: все изменения, что она сделала во времени, немедленно бы стали частью того, что случилось. Но Люси была еще здесь, так что если бы она изменила ход истории путем отказа от царя — ну, это не кажется важным для Люсинды Прайс в двадцать первом веке.

Когда она заговорила с Даниэлем, её голос был ровным. — Меня не волнует, если этот мерзкий герцог убьет меня. Я скорее умру, чем предам тебя.

Волна высокой температуры неслась по ней, заставляя ее колебаться там, где она стояла. — О, — она сказала, обхватив рукой голову. Она чувствовала это, как что-то, что она видела тысячу раз прежде, но никогда не обращала внимание.

— Люс, — прошептал он. — Ты знаешь, что сейчас будет?

— Да, — прошептала она.

— И ты знаешь, что я буду с тобой до конца? — глаза Даниэля впились в ее, полные нежности и заботы. Он не лгал ей. Он никогда не лгал ей. Он никогда не будет. Она знала, что теперь могла видеть это. Он открыл как раз достаточно, чтобы оставить ее в живых еще несколько мгновений, чтобы предложить все, что Люси уже начала изучать сама.

— Да. — Она закрыла глаза. — Но есть так много, что я все равно не понимаю. Я не знаю, как остановить это, чтоб этого не случилось. Я не знаю, как разорвать это проклятие.

Даниэль улыбнулся, но слезы покатились в его глазах.

Люси не боялась. Она чувствовала себя свободной. Свободнее, чем она когда-либо чувствовала.

Странное, глубокое понимание появилось в ее памяти. Что-то становящееся видимым в тумане ее головы. Один поцелуй от Даниэля открыл бы дверь, освобождая ее от нежеланного брака до своевольного ребенка, от клетки этого тела. Это тело не было то, кем она действительно была. Это была только раковина, часть наказания. И таким образом, смерть этого тела не была трагедией во всем этом, был просто конец главы. Красивый, необходимый конец.

Послышались шаги на лестнице позади них. Герцог вернулся со своими людьми. Даниэль схватил ее за плечи.

— Люс, слушай меня…

— Поцелуй меня, — попросила она. Лицо Даниэля изменилось, как будто он хотел услышать нечто иное.

Он поднял ее от земли и прижал к его груди. Покалывающее тепло бежалл через ее тело, когда она поцеловала его сильнее и глубже, позволяя себе полностью погрузиться в момент. Она выгнула спину и наклонила голову к небу, и поцеловала его, пока она не испытывала головокружение со счастьем. Пока темные следы теней не циркулировали и начернили звезды наверху. Симфония обсидиана. Но позади этого был свет. Впервые Люс могла чувствовать, что свет сиял.

Это было абсолютно великолепно.

Пришло время идти.

Убирайся, пока не получила хорошенько, — Билл предупредил ее. Пока она была еще жива.

Но она еще не могла уйти. Не в то время, как все было так тепло и чудесно. Не с Даниэлем, все еще целующим ее, с дикой страстью. Она открыла глаза и цвет его волос, и его лица, и сама ночь, горели ярче и красивее, освещенные интенсивным сиянием.

Это сияние шло из глубины Люси.

С каждым поцелуем ее тело продвигалось ближе к свету. Это было единственным истинным путем назад к Даниэлю. Из одной приземленной жизни и в другого. Люс счастливо умерла бы тысячу раз, если бы она могла быть с ним снова в другой жизни.

— Останься со мной, — взмолился Даниэль, даже когда она чувствовала себя раскаленной.

Она застонала. Слезы струились по ее лицу. Мягкая улыбка появилась на её губах.

— Что это? — спросил Даниэль. Он не переставал целовать её. — Люс?

— Это — … настоящая любовь, — сказала она, открывая глаза так же, как огонь цвел через ее грудь. Большая колонка света взорвалась ночью, запуская жар и огонь высоко в небо, сбивая Даниэля с его ног, вышибая Люс в темноту, где она была ледяной и ничего не могла видеть. Дрожащая волна головокружения настигла ее.

Тогда: самая маленькая вспышка света.

Лицо Билла появилось в поле зрения, нависающее над Люси с встревоженным взглядом. Она лежала ничком на плоской поверхности. Она прикоснулась к гладкой поверхности камня под ней, услышала журчание воды неподалеку, понюхала холодный затхлый воздух. Она вошла внутрь Предвестника.

— Ты напугала меня, — сказал Билл. — Я не знаю… я имею в виду, когда она умерла, я не знаю, как… не знаю, может быть, вы могли бы застрять как-то…. Но я не уверен. — Он покачал головой, как будто хотел отогнать эту мысль.

Она попыталась встать, но ее ноги дрожали, и она вся чувствовала себя ужасно холодно. Она сидела на каменной стене, скрестив ноги. Она снова была в черном платье с изумрудно-зеленой отделкой. Изумрудно-зеленые туфли стояли рядом в углу. Билл, должно быть, выскользнул их с ее ног и положил ее вниз после того, как она… после того, как Люс… Люси по-прежнему не могла поверить в это.

— Я видела вещи, Билл. Вещи, которые я никогда не знала раньше.

— Например?

— Как она была счастлива, когда она умерла. Я была счастлива. Восторженна. Все это было настолько красиво. — Ее ум мчался. — Знание, которое было бы там для меня с другой стороны, знание, что красота нашей любви выносит смерть, выносит все. Это было невероятно.