Страсть
Шрифт:
Был теплый поток в ее груди. Ее тело гудело. Она наклонилась вперед, понукая свою лошадь к полной скорости, быстрее и быстрее, пока…
Мир стал белым.
Затем почернел.
Наконец она вспыхнула пламенем ярких цветов.
Она подняла руку, чтобы закрыться от света, но он не был вокруг нее. Ее конь по-прежнему скакал под ней. Ее кинжал все еще был зажат в кулак, и до сих пор рубил врагов направо и налево, в горло, в грудь. Враги все еще падали к ее ногам.
Но почему-то Люси больше не была там. Буйство видения напало на ее взгляд, видения, которые, должно быть, принадлежали
Она видела, что Даниэль навис над нею в его простой одежде крестьянина…, но потом, мгновение спустя, он был с голой грудью с длинными светлыми волосами …, и внезапно он был в шлеме рыцаря, который он поднял, чтобы поцеловать ее губы …, но прежде, чем он сделал это, он изменился в свое настоящее я, Даниэль, которого она оставила в заднем дворе своих родителей в Тандерболте, когда она пошла через время.
Это был Даниэль, она поняла, что она искала его все время. Она достигла его, она назвала его имя, но тогда он изменился снова. И снова. Она видела больше Даниэлей, чем она когда-либо представляла возможным, каждый более великолепный, чем предыдущий. Они стояли друг за другом как огромный аккордеон, каждое изображение его наклонялось и менялось в свете неба позади него. Его нос, линия его подбородка, тон его кожи, форма его губ, все кружилось как в калейдоскопе, меняясь все время. Все менялось кроме его глаз.
Его фиолетовые глаза всегда оставались теми же. Они преследовали ее, скрывая что-то ужасное, что-то, что она не понимала. Что-то, что она не хотела понимать.
Страх?
В видениях страх в глазах Даниэля был настолько сильным, что Люси фактически хотела отвести взгляд от их красоты. Что могло быть таким же сильным, как страх Даниэля?
Было только одно: смерть Люси.
Она смотрела на ее смерти снова и снова и снова. Это было то, что видели глаза Даниила во все времена, как раз перед тем, как ее жизнь сгорала. Она видела этот страх в нем до этого. Она ненавидела его, потому что это всегда означало, что их время кончилось. Она видела его сейчас в каждой из его граней. Страх был с давних времен и народов. Внезапно, она осознала что-то большее:
Он не боялся за нее, не потому, что она шла в темноту другой смерти. Он не боялся, что это могло бы вызвать ее боль.
Даниэль боялся ее.
— Лю Синь! — Его голос донесся до нее с поля боя. Она видела его сквозь дымку видения. Он был единственным, что она видела четко, потому что все остальное вокруг нее было поразительно белым. Все в ней было, тоже. Была ее любовь к Даниэлю сжигающая ее? Возможно это ее собственная страсть разрушала все каждый раз, а не Даниэля?
— Нет! — Его рука протянулась к ней. Но было уже слишком поздно.
Ее голова болела. Она не хотела открывать глаза.
Билл вернулся, пол был прохладный, и Люси была в желанном темном бункере. Водопад, падающий где-то сзади, брызгал на ее горячие щеки.
— Ты в конце концов все там сделала хорошо. — сказал он.
— Не делай такой разочарованный вид. — сказала Люси — Может ты объяснишь, где ты пропадал?
— Не могу. — Билл поджал толстые губы, чтобы показать, что они запечатаны.
— Почему нет?
— Это
— Это из-за Даниэля? — спросила она. — Он мог увидеть тебя, не так ли? И есть какая-то причина, по которой ты не хочешь чтобы он знал, что ты помогаешь мне.
Билл фыркнул. — Мои дела не всегда связаны с тобой, Люси. У меня есть другие вещи, требующие внимания. Кроме того, ты, кажется, довольно независима в последнее время. Возможно, пришло время положить конец нашей маленькой договоренности, твоё обучение закончились. Для чего, черт возьми, я все еще тебе нужен?
Люси был слишком утомлена, чтобы потворствовать ему, и слишком ошеломлена тем, что она только что видела. — Это безнадежно.
Весь гнев оставил Билла как воздух, выпущенный из воздушного шара. — Что ты имеешь в виду?
— Когда я умираю, то это не из-за чего-то, что делает Даниэль. Это — что-то, что происходит во мне. Возможно его любовь производит это, но — это моя ошибка. Это должно быть частью проклятия, только я понятия не имею, что это означает. Все, что я знаю, я видела его взгляд прямо перед тем, как я умираю, он всегда один и тот же.
Он склонил голову. — До сих пор.
— Я делаю его несчастным больше, чем я делаю его счастливым, — сказала она. — Если он еще не отказался от меня, он должен. Я не могу больше делать это с ним.
Она опустила голову на руки.
— Люси? — Билл сел на ее колени. Была странная нежность, которую он показал, когда она впервые встретила его. — Ты хочешь остановить эту бесконечную шараду, чтобы отдохнуть? Ради Даниэля?
Люси посмотрела не него и вытерла глаза. — Ты имеешь в виду, чтобы он не проходил это снова? Есть ли что-то, что я могу сделать?
— Когда ты принимаешь одно из тел своих прошлых я, есть один момент в каждой из твоих жизней, непосредственно перед тем, как ты умираешь, когда твоя душа и эти два тела — раскалываются на прошлое и настоящее отдельно. Это происходит в долю секунды.
Люси прищурилась. — Я думаю, что я чувствовала это. Момент, когда я понимаю, что я собираюсь умереть, прямо перед тем, как я умру на самом деле?
— Точно. Это связано с тем, как твои жизни совмещаются друг с другом. В эту долю секунды есть способ расщеплять твою проклятую душу от твоего настоящего тела. Вроде как вырезая твою душу. Это, эффективно, погасило бы тот негативный элемент реинкарнации в вашем проклятии.
— Но я думала, что уже в конце моего цикла реинкарнаций, что я не вернусь больше. Из-за того что меня не крестили. Поскольку я никогда…
— Это не имеет значения. Ты по-прежнему обязана пройти цикл до конца. Как только ты вернешься в настоящее время, ты еще можешь умереть в любой момент из-за…
— Моей любви к Даниэлю.
— Несомненно, что-то вроде того, — сказал Билл. — Гм. Значит, если ты не разрываешь связь со своим прошлым.
— Значит, я откололась бы от своего прошлого, и она умрет, как она всегда делала…
— И ты была бы все еще выброшена, как была прежде, только ты оставила бы свою душу, чтобы умереть, также. И тело, в которое ты вернулась бы — он ткнул ее в плече — было бы свободно от проклятия, которое нависало над тобой с незапамятных времен.