Стратег

Смирнов Александр

– Мы хотели выведать их планы. Они явно что-то затевают. Непонятно, как они обнаружили подмену.

– Ваша тупость не имеет границ. Глаза. Его выдали глаза.

– Мы об этом не подумали.

– Вы вообще ни о чем не думаете. Чтобы думать, надо иметь то, чем это можно делать. Теперь они знают, кто вы такие на самом деле, они видели головастика.

– Мы не головастики, – зашипели все разом в ответ, – мы…

– Бестолковые головастики, вот вы кто, а то слово, каким вы себя называете, кроме вас, не выговорить никому.

– Мы требуем для рабов жестокого наказания.

– Интересно, за что? За то, что вы посмели меня ослушаться? За вашу бестолковость? – переходя на крик, отчитывал

Флаан Тху нерадивых подчиненных.

– Рабы убили не-гуманоида. За это их всех следует жестоко покарать.

– Правильно, давайте убьем их всех.

– Мы и не смели ожидать столь справедливого решения.

– А вы будете работать кайлом, стоять у плавильных печей…

– Мы не можем работать, мы…

– Тогда заткнитесь. Состоится обычная казнь. Казнь за убийство раба. А о том, что они укокошили головастика, не будет сказано ни слова.

– Шшш, шшш, – послышалось в ответ отвратительное шипение.

– Я все сказал. Вон отсюда, и не смейте шипеть в моем присутствии!

Раздался сигнал утренней побудки, и рабы начали готовиться к построению. Через тридцать минут они должны стоять в строю посредине загона. Это была ежедневная процедура. После нее отряды отправлялись на работу. В карьерах и на сборке корпусов работали в одну смену по двенадцать часов. Плавильные печи работали круглосуточно, и рабы обслуживали их в три смены по восемь часов.

Рабы сразу поняли, что сегодня будет необычное построение. Посередине загона лежал большой серый ящик, вокруг которого стояли вооруженные охранники. Это была единственная тяжесть, которую не-гуманоиды таскали сами, не доверяя рабам. В ящике находилось злобное существо, ужасное воздействие которого каждый из рабов хотя бы раз в жизни испытал на себе – невыносимая головная боль настигала, парализовала волю, затем – обморок и пробуждение уже с железным обручем на шее и включенным гравитатором. Так начиналась их жизнь в качестве рабов. Этот ящик появлялся в загоне только в исключительных случаях, когда можно было ожидать волнения рабов и требовалось заранее принять меры к их усмирению.

Детон так и не сомкнул глаз. Все оставшееся до подъема время он молился. Он обращался к Духу Недоступных Предков с мольбой дать ему сил достойно принять лютую смерть. Он не цеплялся за свою никчемную жизнь раба и расставался с ней без сожаления, но ему уже доводилось видеть то, что его ожидало, и это было очень страшно. Он наконец обрел душевное спокойствие и теперь думал только о том, сумеют ли рабы после стольких лет покорности поднять головы и бросить вызов ненавистным не-гуманоидам.

Ровно в назначенное время рабы нестройными шеренгами замерли в загоне. Построение производилось по отрядам. Катон находился в отряде, который работал в карьере, добывая руду. Зенону со своими товарищами предстояло восемь часов провести у плавильных печей, была как раз их смена. Колонна Янона и Гидона отправлялась на сборку корпусов. Тунон работал в отряде, который в тачках доставлял руду с карьеров к печам. Детон был приписан к отряду Тунона – не счесть, сколько тачек с рудой доставил он за свою долгую жизнь с карьеров к плавильным печам, сколько километров прошел, прикованный к тачке, пока не состарился и не заболел. Катон, бросив взгляд на Детона, по его спокойному взгляду понял, что он не подведет. Гарон находился в единственном отряде, которому после казни предстояло остаться в пещерном городе, свои восемь часов они уже отработали. Гарон переминался с ноги на ногу, заметно нервничая. Похоже, он не был готов при случае заменить Детона. Свободные женщины, не занятые на кухне, покинули загон, чтобы не присутствовать на казни. Охранники заканчивали обходить шеренги, включая гравитаторы.

В открытые ворота

вошла очередная группа не-гуманоидов, и в их составе два призрака. Взрыв ужаса пронесся по рядам рабов. Последние сомнения отпали – состоится казнь. В центре загона был воздвигнут небольшой помост, на который и поднялись призраки.

– Вчера вечером убили раба, – заговорил один из охранников. – Убийства запрещены. Наказание – смерть. Мы будем казнить одного за другим, пока совершивший этот проступок не сознается.

Катон и Зенон, стоявшие по разные стороны от помоста, переглянулись. Катон оказался прав. Ни слова об убийстве не-гуманоида. Наказание только за гибель Сенона.

Детон в последний раз мысленно вознес молитвы к Утраченной Родине.

– Я признаюсь в убийстве, – услышали все его твердый голос.

Двое охранников немедленно схватили Детона и поволокли к помосту. С него сорвали одежду, и теперь он стоял абсолютно голый, выставив напоказ свое дряблое старческое тело. Он щурился под лучами Абриго, и можно было заметить, что его губы шевелятся, но только первые ряды смогли расслышать, что он шепчет.

– Я заклинаю вас Обретенным Убежищем, – шептал Детон, – очнитесь от сна! Поднимите ваши головы и живите так, чтобы потомки не называли вас презренным поколением рабов. Вспомните, кем вы были! Вспомните, как называется наша планета!

Призраки скинули одежду, и теперь все могли видеть их полупрозрачные тела. С гравитаторами на руках они с двух сторон стали приближаться к стоящему посередине помоста Детону. Его леденящий душу вопль оглушил оцепеневших рабов. Та часть тела Детона, которая уже проникла в прозрачную оболочку призраков – руки и плечи – была мгновенно, как мясорубкой, искромсана в мельчайшие клочья. Внутренности обоих призраков заклокотали, завибрировали, наливаясь кровью. Детон уже не мог кричать, только хрипел. Призраки сделали еще шаг навстречу друг другу и целиком поглотили Детона, но не могли полностью переработать такую массу живой плоти, и сквозь их прозрачные тела можно было видеть шевелящиеся останки казненного. Призраки их обсасывали, снимая кожные покровы, затем жировой слой: пытка достигла кульминации. Насытившись, они отступили друг от друга, и на помост рухнуло тело Детона – окровавленный обрубок, вздрагивающий в предсмертных конвульсиях. Детон был все еще жив, но охранники не снизошли до того, чтобы прекратить его мучения (чувство жалости им не было знакомо), и, когда отряды рабов покидали загон, это окровавленное месиво продолжало шевелиться.

Это ужасное зрелище парализовало рабов, и только окрики охранников заставили их почти бессознательно двинуться к выходу из загона. Те, кто осмелился бросить последний взгляд на помост, заметили, что тела призраков перестали быть прозрачными. Казалось, они обрели плоть.

Большинство рабов видели казнь впервые. Они были настолько потрясены случившимся, что большую часть пути до работы двигались как во сне. Но и те, кто пережил это кровавое зрелище не в первый раз, находились в состоянии шока. К этому нельзя привыкнуть.

Колонны медленно продвигались вперед. Отряд Зенона первым достиг цели. Им предстояло сменить у дышащих огнем печей тех, кто уже почти девять часов, непрерывно орудуя лопатами, поджидал запаздывающую смену. Процесс выплавки металла не прерывался ни на минуту, и, принимая от обессилевших за ночь товарищей эстафету, вновь прибывшие не только рассказали о казни, но и передали предсмертное послание Детона и сообщили почти невозможное – казнили не за убийство Сенона. Был убит не-гуманоид!

Вернувшийся с ночной смены отряд застал на помосте посередине загона останки кровавого пиршества призраков. К этому моменту Детон уже был мертв, и охранники позволили его похоронить.