Страж сумерек
Шрифт:
— А они уже с час как отбыли, — отозвался Оскар, таща поднос, на котором спасительно дымился кофейник. — Не стали вас будить. Констебль Линд просил напомнить: как в город приедете, так в полицию зайдите. Бумаги какие-то подписать.
Вот так-то. Мальчишка-констебль оказался покрепче опытного бойца.
— А бандиты? — спросил Ларс. Кофе обжигал губы, но зато нес голове облегчение. Трижды благословен тот, кто придумал этот напиток!
— Увезли, — Оскар снова взялся за метлу. — Наши парни деревенские вызвались проводить. Такая толпа собралась. Не сбегут.
— Да, теперь уж не сбегут, — откликнулся Снорри
Ларс кивнул на соседний стул, но Снорри отказался.
— Пора мне, гере офицер. И так уж задержался. Тебя не подвезти ли?
— Это мысль! — Ларс поднялся, торопливо допивая кофе, — Подожди, я только сумку возьму…
— Ой, а гере Пауль велел, как вы соберётесь, коляску заложить! — воскликнул Оскар.
— Ничего! — важно отозвался за Ларса Снорри. — Мы и сами управимся, а, гере офицер?!
Путешествовали весело. Прищур травил байки. Звёздочка, сытая и вычищенная, бойко стучала копытами, всем видом показывая, что рада возвращению. Боль и тяжесть постепенно покидали голову. Словом, все шло замечательно.
Отсмеявшись после очередной истории, Ларс вытер выступившие слёзы, и сказал будто невзначай:
— Снорри, а знаешь, такое дело… я когда на следы Звёздочки наткнулся, трава вокруг стояла непримятая.
— Да, ты говорил уже, гере офицер. Странное дело.
— И след странный — только от одной подковы…
— Ишь ты! Бывает же…
— А еще я обрывок мешковины нашел неподалеку. Вот я и думаю…
Снорри причмокнул губами, подгоняя гнедую.
— … как же так вышло, что и мешковина у Звёздочки сорвалась, и след остался, где все прочие пропали? А, старик?
Прищур пожал плечами.
— Всякое бывает, гере офицер. Дельные руки те подковы ставили. А руна Рейд на дороге никогда не подводит. Бережет.
— Руна? — поинтересовался Ларс. Он смутно помнил, что руны — знаки, которые в незапамятные времена, еще до того, как в Норланд пришли истинная вера и белый тёрн, использовались вместо букв. Сейчас эти мудреные письмена и увидеть-то можно было разве что в глуши, где уж прочесть и понять…
Старик кивнул и громко заворчал: мол, табак в трубке не разгорается. А вскоре они добрались до развилки.
Проселок пересекала дорога поуже. На обочине высился одинокий столб с потемневшим от ненастья указателем. Надпись гласила:
Гёслинг — одна миля.
— Вот, — сказал Прищур, останавливая повозку. — Тебе прямо, гере офицер. Недалеко. Да поспеши, а то небо мрачнеет. А я к теще на торп загляну. Проведаю.
— Будь здоров, старина!
— И тебе здравствовать…
Звездочка вытащила повозку на узкую колею. Снорри обернулся:
— А в Гёслинге смотри в оба, гере офицер! Шебутное место!
* * *
Когда перекресток скрылся из виду, и дорога пошла молодым березовым перелеском, Снорри натянул вожжи и проворчал себе под нос:
— Ишь, какой ты шустрый, гере офицер! Все так сразу тебе и выложи: что за руна да что за дела… Нет, братец ты мой, здесь дела такие… особые. Правда, Звёздочка?
Он слез наземь и погладил кобылу по светлой залысине:
— А ладная история вышла…
Старик огляделся, стянул с телеги мешок зерна и, взвалив ношу на спину, потащил через березняк.
* * *
Часы на башенке ратуши показывали без четверти четыре пополудни. Ларс остановился на углу улицы, неподалеку от торговки-лоточницы, и неторопливо осмотрелся.
На мощеный булыжниками прямоугольник площади глядели присутственные места. Впереди — строгое, тщательно побеленное здание ратуши, где, как он узнал от Снорри, по вторникам и четвергам заседает городской совет. Сегодня как раз был четверг. Напротив — полицейское управление, а по левую руку от него суд: скучные на вид казенные дома. Четвертым зданием была тюрьма, чьи обшарпанные стены смотрелись весьма уныло. Впрочем, тюрьме веселой быть не положено.
Ларс вытащил из кармана мелкую монетку и купил у торговки пирожок. Вернулся на свой наблюдательный пункт, откусил от поджаристого пшеничного бока. К ратуше степенным шагом приблизились два господина и, не прерывая беседы, скрылись внутри. Видимо, здешние отцы города.
Пирожок был слегка подгоревший, но вкусный, с яйцом и луком. Ларс в два счета расправился с ним — прогулка по улицам вернула утраченный после застолья аппетит.
Гёслинг был типичным провинциальным городком. Он прижимался к склону горы Рандберге, и кое-где узкие улочки ползли, то и дело прерываясь ступенями лестниц — деревянных, а иногда и вытесанных в скале. Бурные русла реки рассекали город на три неравные части: старую, что лежала между потоками — с внушительным, еще дореформенным, кафедралом на главной площади и аккуратными домами из дерева и камня — и новые, заречные, где на окраине стояли настоящие деревенские усадьбы, и добродушно мычали коровы.
Простота, благочестие и скука. И с чего это Снорри велел смотреть в оба?
Сзади загремели копыта. Запряженная вороной лошадью коляска повернула на площадь и остановилась. Возница — среднего роста человек в строгом черном костюме — спрыгнул на землю. Еще один городской старшина спешит на заседание, решил Ларс.
Внешность у незнакомца вполне соответствовала такой догадке. На вид Ларс дал бы ему лет под пятьдесят. Несмотря на склонность к полноте, двигался человек легко и уверенно. Свежее лицо, темные, зачесанные назад волосы, очки в роговой оправе на крупном носу, даже тонкая аккуратная полоска усов — все выглядело крайне респектабельно.
Человек небрежным жестом обмотал вожжи вокруг фонарного столба, однако, вопреки ожиданиям Ларса, направился вовсе не к ратуше, а к зданию суда. Он поднялся по ступеням и дернул дверную ручку. Заперто. Человек взялся за шнур колокольчика. Раздался надтреснутый звон, но никто не спешил на зов. Человек позвонил снова, на сей раз более настойчиво.
Прошло минут пять. Здание суда безмолвствовало. Незнакомец окинул взглядом площадь и встретился глазами с Ларсом.
— И да отворятся двери на стук ваш, — негромко заметил человек с едва уловимой язвительностью в голосе. Затем спустился обратно к коляске, бросил на сиденье кожаный портфель, который до того держал под мышкой, взамен извлек внушительную трость и твердым шагом вернулся обратно.